– Я не могу их дать, господин советник, по крайней мере, в таком духе, как вы ждете. Во-первых, я никогда не слыхал имени Савиоли, и затем я твердо убежден в том, что это клевета, если говорят о графине, что она обманывает своего мужа.
– Вы готовы подтвердить это под присягою?
У меня захватило дух.
– Да! Когда угодно.
– Отлично. Гм.
Наступила длинная пауза, во время которой советник, казалось, напряженно размышлял.
Когда он снова взглянул на меня, на его роже появилось выражение притворного сострадания. Я невольно вспомнил Харусека с его дрожащим от слез голосом.
– Мне ведь вы это можете сказать, Атанасиус, мне, старому другу вашего отца, мне, который носил вас на руках.– Я едва удержался от улыбки: он был в лучшем случае лет на десять старше меня.– Не правда ли, Атанасиус, это была только самооборона!
Козлиная физиономия снова вынырнула.
– Что было самообороной? – изумленно спросил я.