– Это… С этим… Цоттманом! – бросил он мне это имя в лицо.
Это слово кольнуло меня, как кинжалом: Цоттман! Цоттман! Часы! Имя Цоттмана было вырезано на часах.
Я чувствовал, как вся кровь бросилась к сердцу: мерзавец Вассертрум дал мне часы, чтобы навлечь на меня подозрение в убийстве.
Советник тотчас же сбросил маску, оскалил зубы и прищурил глаза.
– Так что вы сознаетесь в убийстве, Пернат?
– Это все ошибка, ужасная ошибка. Ради Бога, выслушайте меня. Я могу вам объяснить, господин советник…– закричал я.
– Теперь сообщите мне только то, что касается графини,– быстро перебил он меня.– Я обращаю ваше внимание: вы облегчите этим вашу участь.
– Я не могу сказать ничего, кроме того, что сказал: графиня невинна,– вскричал я.
Он стиснул зубы и обратился к козлиной физиономии:
– Запишите: Пернат сознался в убийстве страхового агента Карла Цоттмана.