– Это не значит, что не надо бежать! – возразил мне прекрасный Венцель, выпучив глаза от удивления.
Я должен был употребить все свое красноречие, чтобы отклонить смелый план, который, как он сказал, является результатом постановления батальона.
Для него было непостижимо, как это я выпускаю из рук Божий дар и хочу ждать, пока свобода придет ко мне сама.
– Во всяком случае, и вам, и вашим товарищам я признателен до глубины души,– взволнованно сказал я и пожал ему руку.– Когда пройдут тяжелые дни, моей первой заботой будет доказать вам это.
– Это не нужно,– дружески возразил Венцель.– Если вы поставите пару пива, мы примем с благодарностью, а больше и не нужно. Пан Харусек теперь казначей батальона, он рассказал нам, сколько добра вы тайно делали людям. Передать ему что-нибудь, когда я увижу его через несколько дней?
– Да, пожалуйста,– быстро начал я,– скажите ему, чтоб он пошел к Гиллелю и передал ему, что я очень беспокоюсь о здоровье его дочери, Мириам. Пусть господин Гиллель смотрит за ней в оба. Вы запомните имя? Гиллель!
– Гиррель?
– Нет: Гиллель.
– Гиллер?
– Нет: Гилл-ель!