Как бы в отвeт на это 25-го сентября 1919 г. в партiйном большевицком помeщенiи в Москвe, в Леонтьевском переулкe произведен был заранeе подготовленный взрыв, разрушившiй часть дома. Во время взрыва было убито и ранено нeсколько видных коммунистов. На другой день в московских газетах за подписью Камшева была распубликована угроза: «бeлогвардейцы», совершившiе «гнусное преступленiе», «понесут страшное наказанiе». «За убитых» — добавлял Гойхбарт в статьe в «Извeстiях» — власть «сама достойным образом расплатится».
И новая волна кроваваго террора пронеслась по Россiи: власть «достойным образом» расплачивалась за взрыв с людьми, которые не могли имeть к нему никакого отношенiя. За акт, совершенный анархистами,[26] власть просто разстрeливала тeх, кто в этот момент был в тюрьмe.
«В отвeт на брошенныя в Москвe бомбы» в Саратовe Чрез. Комиссiя разстрeляла 28 человeк, среди которых было нeсколько кандидатов в члены Учредительнаго Собранiя из конст. — демократ. партiи, бывшiй народоволец, юристы, помeщики, священники и т. д.[27] Столько разстрeляно оффицiально. В дeйствительности больше, столько, сколько по телеграммe из Москвы пришлось из «всероссiйской кровавой повинности» на Саратов — таких считали 60.
О том, как составлялись в эти дни списки в Москвe, бывшей главной ареной дeйствiя, мы имeем яркое свидeтельство одного из заключенных в Бутырской тюрьмe.[28]
«По разсказу коменданта М. Ч. К. Захарова, прямо с мeста взрыва прieхал в М. Ч. К. блeдный, как полотно, и взволнованный Дзержинскiй и отдал приказ: разстрeливать по спискам всeх кадет, жандармов, представителей стараго режима и разных там князей и графов, находящихся во всeх мeстах заключенiя Москвы, во всeх тюрьмах и лагерях. Так, одним словесным распоряженiем одного человeка, обрекались на немедленную смерть многiя тысячи людей.
Точно установить, сколько успeли за ночь и на слeдующiй день перестрeлять, конечно, невозможно, но число убитых должно исчисляться по самому скромному раз счету — сотнями. На слeдующiй день это распоряженiе было отмeнено»…
Прошел еще год, и распоряженiем центральной власти был введен уже оффицiально особый институт заложников.
30-го ноября 1920 года появилось «правительственное сообщенiе» о том, что ряд «бeлогвардейских организацiй задумал (?!) совершенiе террористических актов против руководителей рабоче-крестьянской революцiи». Посему заключенные в тюрьмах представители различных политических групп объявлялись заложниками.[29]
На это сообщенiе счел долгом откликнуться письмом к Ленину старый анархист П. А. Кропоткин.[30] «Неужели не нашлось среди Вас никого, — писал Кропоткин, — чтобы напомнить, что такiя мeры, представляющiя возврат к худшему времени средневeковья и религiозных войн — недостойны людей, взявшихся созидать будущее общество на коммунистических началах… Неужели никто из Вас не вдумался в то, что такое заложник? Это значит, что человeк засажен в тюрьму, не как в наказанiе за какое-нибудь преступленiе, что его держат в тюрьмe, чтобы угрожать его смертью своим противникам. „Убьете одного из наших, мы убьем столько-то из Ваших“. Но развe это не все равно, что выводить человeка каждое утро на казнь и отводить его назад в тюрьму, говоря: „Погодите“, „Не сегодня“. Неужели Ваши товарищи не понимают, что это равносильно возстановленiю пытки для заключенных и их родных…»
Жившiй уже вдали от жизни, престарeлый и больной П. А. Кропоткин недостаточно ясно представлял себe реальное воплощенiе большевицких теорiй насилiя. Заложники! Развe их не брали фактически с перваго дня террора? Развe их не брали повсемeстно в перiод гражданской войны? Их брали на югe, их брали на востокe, их брали на сeверe…