И пожалуй, эти ужасы по крайней мeрe по количеству жертв блeднeют перед тeм, что происходило на югe послe окончанiя гражданской войны. Крушилась Деникинская власть. Вступала новая власть, и вмeстe с нею шла кровавая полоса террора мести, и только мести. Это была уже не гражданская война, a уничтоженiе прежняго противника. Это был акт устрашенiя для будущаго. Большевики в Одессe в 1920 г. в третiй раз. Идут ежедневные разстрeлы по 100 и больше человeк. Трупы возят на грузовиках.[105] «Мы живем, как на вулканe» — сообщает частное письмо, полученное редакцiей «Послeдних Новостей»:[106] «Ежедневно во всeх районах города производятся облавы на контр-революцiонеров, обыски и аресты. Достаточно кому-нибудь донести, что в семьe был родственник, служившiй в добровольческой армiи, чтобы дом подвергся разгрому, a всe члены семьи арестованы. В отличiе от прошлаго года большевики расправляются с своими жертвами быстро, не публикуя список разстрeленных». Очень освeдомленный в одесских дeлах константинопольскiй корреспондент «Общаго Дeла» Л. Леонидов в рядe очерков: «Что происходит в Одессe»,[107] к которым нам еще придется вернуться, рисует потрясающiя картины жизни в Одессe в эти дни. По его словам число разстрeленных по оффицiальным данным доходит до 7000.[108] Разстрeливают по 30–40 в ночь, а иногда по 200–300. Тогда дeйствует пулемет, ибо жертв слишком много, чтобы разстрeливать по одиночкe. Тогда не печатают и фамилiй разстрeленных, ибо берутся цeлыя камеры из тюрем и поголовно разстрeливаются. Есть ли здeсь преувеличенiя? Возможно, но как все это правдоподобно, раз поголовно разстрeливаются всe офицеры, захваченные на румынской границe, не пропущенные румынами через Днeпр и не успeвшiе присоединиться к войскам ген. Бредова. Таких насчитывалось до 1200; они были заключены в концентрацiонные лагеря и постепенно разстрeлены. 5-го мая произведен был массовой разстрeл этих офицеров. Как то не хочется вeрить сообщенiю будто бы о предстоящем разстрeлe было объявлено даже в «Извeстiях». Ночью в церквах раздался «траурный» звон. Ряд священников, по словам автора сообщенiя, были за это привлечены к суду революцiоннаго трибунала и приговорены к 5 — 10 годам принудительных работ.

Тогда же произошла расправа над галичанами, измeнившими большевикам. Тираспольскiй гарнизон был поголовно разстрeлен. Из Одессы приказано было эвакуировать в виду измeны всeх галичан, но когда они собрались на товарную станцiю с женами, дeтьми и багажем, их стали разстрeливать из пулеметов. В «Извeстiях» появилось сообщенiе, что галичане, измeнившiе пролетарiату, пали жертвой озлобленной толпы.[109]

Разстрeлы продолжаются и дальше — послe взятiя Крыма. «Мои собесeдники — передает корреспондент — в один голос утверждают, что не дальше, как 24-го декабря, был опубликован новый список 119 разстрeленных». Как всегда молва упорно утверждает и не без основанiя, что фактически разстрeлено было в этот день больше 300. Это были разстрeлы за участiе в контр-революцiонной польской организацiи. «Польскiй заговор» по общему признанiю был спровоцирован самими чекистами, «оставшимися без работы». А дальше идут заговоры «врангелевскiе» (разстрeлы «31» за шпiонаж, 60 служащих Общества Пароходства и Торговли).[110]

Большевики в Екатеринодарe. Тюрьмы переполнены. Большинство арестованных разстрeливается. Екатеринодарскiй житель утверждает, что с августа 1920 г. по февраль 1921 г. только в одной Екатеринодарской тюрьмe было разстрeлено около 3000 человeк.[111]

«Наибольшiй процент разстрeлов падает на август мeсяц, когда был высажен на Кубань Врангелевскiй дессант. В этот момент предсeдатель Чеки отдал приказ: „разстрeлять камеры Чеки“. На возраженiе одного из чекистов Косолапова, что в заключенiи сидит много недопрошенных и из них многiе задержаны случайно, за нарушенiе обязательнаго постановленiя, воспрещающаго ходить по городу позже восьми часов вечера, — послeдовал отвeт: „Отберите этих, а остальных пустите всeх в расход“».

Приказ был в точности выполнен. Жуткую картину его выполненiя рисует уцeлeвшiй от разстрeла гражданин Ракитянскiй.

«Арестованных из камер выводили десятками» — говорит Ракитянскiй. «Когда взяли первый десяток и говорили нам, что их берут на допрос, мы были спокойны. Но уже при выходe второго десятка обнаружилось, что берут на разстрeл. Убивали так, как убивают на бойнях скот». Так как с приготовленiем эвакуацiи дeла Чеки были упакованы и разстрeлы производились без всяких формальностей, то Ракитянскому удалось спастись. «Вызываемых на убой спрашивали, в чем они обвиняются, и в виду того, что задержанных случайно за появленiе на улицах Екатеринодара послe установленных 8 часов вечера отдeляли от всeх остальных, Ракитянскiй, обвинявшiйся, как офицер, заявил себя тоже задержанным случайно, поздно на улицe и уцeлeл. Разстрeлом занимались почти всe чекисты с предсeдателем чрезвычайки во главe. В тюрьмe разстрeливал Артабеков. Разстрeлы продолжались цeлые сутки, нагоняя ужас на жителей прилегающих к тюрьмe окрестностей. Всего разстрeлено около 2000 человeк за этот день.

Кто был разстрeлен, за что разстрeлен, осталось тайной. Вряд ли в этом отдадут отчет и сами чекисты, ибо разстрeл, как ремесло, как садизм, был для них настолько обычной вещью, что совершался без особых формальностей…»

И дальше шли разстрeлы. 30-го октября — 84. В ноябрe — 100, 22-го декабря — 184. 24-го января — 210. 5-го февраля — 94. Есть и документы, подтверждающiе эти факты: чрезвычайная Екатеринодарская комиссiя уничтожила их перед ревизiей. «Приговоры, в которых ясно говорилось „разстрeлять“, мы находили пачками в отхожих мeстах» — свидeтельствует тот же очевидец. Приведем еще картину Екатеринодарскаго быта из того же перiода:

«Августа 17 — 20-го в Екатеринодарe обычная жизнь была нарушена подступами к городу высадившагося у станицы Приморско-Актарской дессанта Врангеля. Во время паники по приказу особо-уполномоченнаго Артабекова были разстрeлены всe арестованные, как губчека, особаго отдeла, так и сидящiе в тюрьмах, числом сверх 1600. Из губчека и особаго отдала обреченных на избiенiе возили группами по 100 человeк через мост на Кубань и там из пулеметов разстрeливали вплотную; в тюрьмe то же продeлывали у самых стeн. Об этом также публиковали. Напечатан список убитых под рубрикой „Возмездiе“; только в списках значится нeсколько меньше, чeм на самом дeлe. При безпорядочном бeгствe завоеватели объявили рабочим об их обязанности эвакуироваться с ними; в противном случаe, по своем возвращенiи обратно, угрожали всeх оставшихся повeсить на телеграфных столбах».[112]