Нечто аналогичное происходит и при эвакуацiи Екатеринославля при опасности, угрожавшей со стороны Врангеля.[113] В сущности это происходит всегда при подобных случаях: отступают войска совeтскiя из Винницы и Каменец-Подольска — в харьковских «Извeстiях Украинскаго И. К.» опубликовываются списки разстрeленных заложников — их 217 человeк, среди них крестьяне, 13 народных учителей, врачи, инженеры, раввин, помeщики, офицеры. Кого только нeт? Также дeйствуют, конечно, и наступающiя войска. На другой день по взятiи большевиками Каменец-Подольска разстрeлено было 80 украинцев; взято 164 заложника, отправленных в глубь страны.[114]
Корреспондент той же «Рев. Россiи»,[115] дает описанiе дeйствiй новой власти в первые мeсяцы в Ростовe на Дону:
«…грабят открыто и безпощадно… буржуазiю, магазины и главным образом кооперативные склады, убивали и рубили на улицах и в домах офицеров… подожгли на углу Таганрогскаго проспекта и Темерицкой ул. один военный госпиталь с тяжело ранеными и больными, не имeющими физических сил двигаться, офицерами и сожгли там до 40 человeк… Сколько было убито, зарублено всего — неизвeстно, но цифра эта во всяком случаe не маленькая. Чeм больше укрeплялась совeтская власть на Дону, тeм ярче вырисовывалась метода ея работы. Прежде всего под подозрeнiе было взято все казачье населенiе. Чрезвычайка, вдохновляемая Петерсом, заработала. Чтобы не слышно было выстрeлов, два мотора работали безпрерывно… Очень часто сам (Петерс) присутствовал при казнях… Разстрeливали пачками. Был случай, когда в одну ночь разстрeленных насчитывалось до 90 человeк. Красноармейцы говорят, что за Петерсом всегда бeгает его сын, мальчик 8–9 лeт, и постоянно пристает к нему: „папа, дай я“…
Наряду с Ч. К. дeйствуют ревтрибуналы и реввоенносовeты, которые разсматривают подсудимых не как „военноплeнных“, а как „провокаторов и бандитов“ и разстрeливают десятками (напр. дeло полк. Сухаревскаго в Ростовe; казака Снeгирева в Екатеринодарe; студента Степанова и др. в Туапсе).
И вновь несчастная Ставропольская губ., гдe разстрeливают жен за то, что не донесли о бeжавшем мужe, казнят 15–16 лeтних дeтей и 60 лeтних стариков… Разстрeливают из пулеметов, а иногда рубят шашками. Разстрeливают каждую ночь в Пятигорскe, Кисловодскe, Ессентуках. Под заголовком „кровь за кровь“ печатают списки, гдe число жертв переваливает уже за 240 человeк, а подпись гласит: „продолженiе списка слeдует“. Эти убiйства идут в отместку за убiйство предсeдателя пятигорской Ч. К. Зенцова и военнаго комиссара Лапина (убиты группой всадников „при проeздe в автомобилe“»).[116]
Крым послe Врангеля.
Так было через нeсколько мeсяцев ликвидацiи Деникинской власти. За Деникиным послeдовал Врангель. Здeсь жертвы исчисляются уже десятками тысяч. Крым назывался «Всероссiйским Кладбищем». Мы слышали об этих тысячах от многих, прieзжавших в Москву из Крыма. Разстрeлено 50.000 — сообщает «За Народ» (№ 1). Другiе число жертв исчисляют в 100–120 тысяч, и даже 150 тыс. Какая цифра соотвeтствует дeйствительности, мы, конечно, не знаем, пусть она будет значительно ниже указанной![117] Неужели это уменьшит жестокость и ужас расправы с людьми, которым в сущности была гарантирована «амнистiя» главковерхом Фрунзе? Здeсь дeйствовал извeстный венгерскiй коммунист и журналист Бэла Кун, не постыдившiйся опубликовать такое заявленiе: «Товарищ Троцкiй сказал, что не прieдет в Крым до тeх пор, пока хоть один контр-революцiонер останется в Крыму; Крым это — бутылка, из которой ни один контр-революцiонер не выскочит, а так как Крым отстал на три года в своем революцiонном движенiи, то мы быстро подвинем его к общему революцiонному уровню Россiи…»
И «подвинули» еще неслыханными массовыми разстрeлами. Не только разстрeливали, но и десятками зарубали шашками. Были случаи, когда убивали даже в присутствiи родственников.
«Война продолжится, пока в Красном Крыму останется хоть один бeлый офицер», так гласили телеграммы замeстителя Троцкаго в Реввоенсовeтe Склянскаго.
Крымская рeзня 1920–1921 г. вызвала даже особую ревизiю со стороны ВЦИК-а. Были допрошены коменданты городов и по свидeтельству корреспондента «Руль»[118] всe они в оправданiе предъявляли телеграмму Бэла Куна и его секретаря «Землячки» (Самойлова, получившая в мартe 1921 г. за «особые труды» орден краснаго знамени),[119] с приказанiем немедленно разстрeлять всeх зарегистрированных офицеров и военных чиновников.