«Обыватели пришли в неописуемое смятенiе и в ужасe метались, не зная, что дeлать, куда спрятать хотя бы самыя дорогiя для них вещи. А я только посмeивался: да вeдь это же явная нелeпица! Развe можно обобрать в один день нeсколько сот тысяч людей и еще так, чтобы отыскать запрятанныя ими по разным щелям деньги?! Неизбeжно произойдет одно из двух: либо большевицкiе отряды застрянут в первых же домах, либо организованный грабеж превратится в неорганизованный, в нем примет участiе уличная толпа, и большевикам самим придется усмирять „возставших“. Дeйствительно, отряды застряли в первых же квартирах, а тут произошла еще неожиданность: в рабочих кварталах их встрeтили руганью, a затeм дeло очень скоро дошло и до выстрeлов. Большевикам пришлось спeшно прекратить свое „мирное возстанiе“, чтобы не вызвать вооруженнаго возстанiя пролетарiата…

В 1920 г. им, кажется, удалось осуществить „изъятiе излишков“ в Одессe, но меня уже там не было и, как оно было организовано, я не знаю. Вeроятно, многим так или иначе удалось уклониться от него. В Харьковe же и в 1920 году отобранiе излишков не было доведено до конца. Сначала шли по всeм квартирам сплошь, на слeдующую ночь обходили уже по выбору, отыскивая наиболeе буржуазныя квартиры, a затeм — в виду влiятельных протестов и безчисленных жалоб на хищенiя — и вовсе обход прекратили. До квартиры, гдe я жил, так и не дошли» (стр. 15).

Не вышло в дeйствительности и в Одессe. «Дeло в том, — пишет Маргулiес — что большевики сдeлали огромную тактическую ошибку, не освободив от обысков квартир рабочих, мелких совeтских служащих и т. д.» … «когда о мирном возстанiи стало извeстным во всем городe — началась страшная паника. Я не говорю о буржуазiи, а именно о рабочих… Большинство заводов прекратило работу, и „коммунисты“ разбeжались по своим домам защищать свою собственность от незаконнаго посягательства. Разыгрывались дикiя сцены; комиссiи, состоявшiя по преимуществу из мальчишек и подозрительных дeвиц, встрeчались проклятьями, бранью, а во многих случаях дeло доходило даже до примeненiя физическаго воздeйствiя и кипятка… Страсти разгорeлись… Ничего другого не оставалось, как с болью в сердцe реквизицiи прiостановить; иначе отдeльные случаи сопротивленiя могли вылиться в подлинный народный бунт.

В час дня („мирное возстанiе“ началось в девять) появилась экстренная летучка с приказом прiостановить обыски. На другой день исполком обратился со спецiальным воззванiем к рабочим:

… „Больно сознавать, что рабочiе как бы заступились за буржуазiю“». Да, не так страшен черт, как его малюют! Исполком пояснял, что в «инструкцiи нельзя было указать, что в „рабочих кварталах обысков не будет, потому что тогда буржуазiя кинулась бы туда прятать награбленное и запрятанное ею! Произошло „печальное недоразумeнiе, которое сорвало важное для рабочих дeло““»[329].

За мeсяц перед тeм на Одессу была наложена контрибуцiя в 500 мил. Что же это, тоже была лишь фикцiя? Выселенiе из домов в Одессe, как и в других городах, в 24 часа также далеко не фикцiя. Не фикцiей было то, что во Владикавказe на улицах ловили насильно женщин для службы в лазаретах; не фикцiей были и тe принудительный работы, которыя налагались на буржуазiю в Севастополe и в других городах Крыма. Мы найдем яркое описанiе этих работ в Деникинских матерiалах. «На работы были отправляемы — разсказывает один из свидeтелей — всe мужчины, носящiе крахмальные воротнички, и всe женщины в шляпах». Их ловили на улицах и партiями выгоняли за город рыть окопы. «Впослeдствiи ловлю на улицах замeнили ночныя облавы по квартирам. Захваченных „буржуев“ сгоняли в милицiонные участки и утром мужчин, не считаясь с возрастом, отправляли десятками на погрузку вагонов и на окопныя работы. Работать с непривычки было тяжело, работа не спорилась не по лeности, а по слабости, неумeлости и старости работников, и все же ругань и плеть надсмотрщиков постоянно опускалась на спину временному рабочему. Женщины посылались чистить и мыть солдатскiя казармы и предназначенный для въeзда комиссаров и коммунистических учрежденiй помeщенiя. Наряды на работу молодых дeвушек, из одного желанiя поглумиться над ними, были сдeланы в Совастополe в первый день Святой Пасхи. Дeвушки были днем внезапно вызваны в участки и оттуда их направили мыть, убирать и чистить загрязненныя до нельзя красноармейскiя казармы. Дeвушкам-гимназисткам по преимуществу не позволяли ни переодeть свои праздничныя платья, ни взять какiе-либо вспомогательные предметы для грязной уборки. Комиссары револьвером и нагайкой принудили их очистить отхожiя мeста руками».[330]

Недeля «отбиранiя излишек» была проведена и в Кiевe.

Прав бывшiй комиссар большевицкой юстицiи, утверждающiй в своей книгe, что произвольныя, диктуемыя неизвeстными нормами выселенiя, реквизицiи, конфискацiи «лишь по виду цeпляющiяся за сытых и праздных, а по существу бьющiя по голодным и усталым» сами по себe являются формой проявленiя террора, когда эти контрибуцiи сопровождаются приказами типа приказа № 19, изданнаго 9-го апрeля 1918 г. во Владикавказe: «Вся буржуазiя, как внесшая, так и невнесшая контрибуцiю обязана явиться сегодня в 8 час. вечера в зданiе Зимняго театра. Неявившiеся подвергнутся разстрeлу » — это уже террор в самом прямом смыслe этого слова. Недостаточно ли привести цитаты из «бесeды» Петерса с коммунистическими журналистами, напечатанной в кiевских «Извeстiях» 29-го августа 1919 г. «Я вспоминаю — говорил Петерс — как питерскiе рабочiе откликнулись на мой призыв — произвести в массовом масштабe обыски у буржуазiи. До двадцати тысяч рабочих, работниц, матросов и красноармейцев приняли участiе в этих облавах. Их работа была выше всякой похвалы… У буржуазiи, в результатe всeх обысков, было найдено приблизительно двe тысячи бомб (!!), три тысячи призматических биноклей, тридцать тысяч компасов и много других предметов военнаго снаряженiя. Эти обыски дали возможность попасть на слeд контр-революцiонных организацiй, которыя потом были раскрыты во всероссiйском масштабe»…

«К сожалeнiю — говорил дальше Петерс — у нас в Кiевe этого порядка нeт… Мародеры и спекулянты, вздувающiе цeны, прячут продовольствiе, которое так необходимо городу. Вчера во время обысков были найдены продовольственные запасы. Владeльцы их, не исполнявшiе моего приказа о регистрацiи этих запасов, будут подвергнуты высшей мeрe наказанiя ».

Это уже не фикцiя. И в том же № «Извeстiй» дана наглядная иллюстрацiя в видe 127 разстрeленных. Не фикцiей были и заложники, которых брали и которые так часто расплачивались в дни гражданской войны своею жизнью. И не только при эвакуацiях, но и при обнаруженiи фиктивных, провокацiонных или дeйствительных заговоров против Совeтской власти.