«Заключенным отведена на островe одна десятина земли; выход за ея предeлы строго запрещен и стражe отдан приказ стрeлять без предупрежденiя в нарушителей этого правила…
С прекращенiем навигацiи остров будет отрeзан от всего прочаго мiра.
Обрекая людей на физическую и духовную смерть, власть „коммунистическая“ с особой жестокостью создает условiя существованiя, неслыханныя даже в трагической исторiи русской каторги и ссылки».
Характеристику этой «красной каторги» на Соловецких островах мы найдем в письмe из Россiи, напечатанном в № 31 «Революцiонной Россiи».[354]
«Главное ея отличiе от дореволюцiонной каторги состоит в том, что вся администрацiя, надзор, конвойная команда и т. д. — все начальство от высшаго до низшаго (кромe начальника Управленiя) состоит из уголовных, отбывающих наказанiе в этом лагерe. Все это, конечно, самые отборные элементы: главным образом чекисты, приговоренные за воровство, вымогательство, истязанiя и прочiе проступки. Там, вдали от всякаго общественнаго и юридическаго контроля, в полную власть этих испытанных работников отдано безправное и безгласное населенiе „красной“ каторги… Эти ходят босые, раздeтые и голодные, работают минимум 14 ч. в сутки и за всякiя провинности наказываются по усмотрeнiю изобрeтательнаго начальства: палками, хлыстами, простыми карцерами и „каменными мeшками“, голодом, „выставленiем в голом видe на комаров“…
Саватьевскiй скит, гдe заключены соцiалисты, находится в глубинe острова, он занимает десятину земли и кусочек озера и окружен колючей изгородью. Там, в домe, разсчитанном человeк на 70, живет в настоящее время 200 человeк соцiалистов разных оттeнков и анархистов. В предeлах этого загона им предоставлена полная свобода: они могут голодать, болeть, сходить с ума и умирать совершенно безпрепятственно, без малeйшей попытки администрацiи вмeшаться в их внутреннiя дeла. Разговоры с начальником управленiя Ногтевым до послeдней степени просты, откровенны и циничны. На попытку предъявить ему требованiя он отвeтил приблизительно так: „Вам давно пора понять, что мы побeдили, а вы — побeжденные. Мы совсeм и не собираемся устраивать так, чтобы вам было хорошо, и нам нeт дeла до вашего недовольства“. На угрозу массовой голодовки он отвeтил: „По-моему вам гораздо проще сразу повeситься, до такой степени это безнадежно“. Трудность и продолжительность пути на Соловецкiе острова лишает родственников возможности оказывать им сколько-нибудь существенную матерiальную поддержку, а казеннаго пайка хватает только, чтобы не умереть с голоду. Тяжело больные и помeшанные совершенно лишены возможности пользоваться медицинской помощью и находятся в общих камерах, среди шума и тeсноты. Добиться же их перевода на материк совершенно безнадежно. На островe имeется больница, но врачи в ней опять-таки штрафные чекисты…
Но страшнeе всего для заключенных не условiя содержанiя, a ожиданiе прекращенiя сношенiй с мiром на 8 мeсяцев. Что произойдет за это время, неизвeстно. И теперь письма из Соловков почти не доходят по назначенiю. И теперь с.-р. сибиряков связанными увезли насильно на другой остров, в пустынный скит, гдe они совершенно отрeзаны от товарищей из Савватiева»…
Прошло лишь полтора мeсяца послe выхода моей книги. И ожидавшееся «страшное» совершилось. Мы узнаем о самоубiйствe на Соловках; мы узнаем даже из оффицiальнаго извeщенiя о массовых избiенiях со смертными исходами. В № 34 «Извeстiй» за нынeшнiй год (10-го февраля) мелким шрифтом напечатано сообщенiе «по поводу событiй в Соловках»: «19-го декабря 1923 г. в 18 ч. во дворe Савватьевскаго скита соловецкаго лагеря имeл мeсто печальный инцидент, выразившiйся в столкновенiи заключенных с отрядом красноармейцев, карауливших названный скит, в котором помeщаются заключенные». В результатe столкновенiя — как сообщает предсeдатель комиссiи по разслeдованiю происшествiя, член Президiума Ц.И.К. С.С.С.Р. Смирнов — шесть человeк убито и умерло от ран; двое ранено «не опасно».
Из факта созданiя спецiальной комиссiи по разслeдованiю и ея краткаго оффицiальнаго сообщенiя мы можем судить о дeйствительных размeрах трагедiи, разыгравшейся там, на далеком, оторванном от всего мiра, Сeверe. Такова судьба соцiалистов. А судьба других политических заключенных на Соловках?… Нам все скажет описанiе, даваемое корреспондентом «Соцiалистическаго Вeстника».[355]
«Кромe концентрацiонных лагерей для соцiалистов на Соловках существует еще особая тюрьма, так наз. „Кремль“… „Кремль“, совершенно отдeленный от мeст заключенiя соцiалистов, это — совсeм особый мiр. Здeсь сосредоточена старая уголовщина с ея старым бытом, старыми нравами и старою моралью. Сюда направляют и так называемых „экономистов“, т. е. людей, осужденных по „хозяйственным дeлам“ — за взяточничество, хищенiя и т. д. Но здeсь же помeщаются и политическiе: священники, „контр-революцiонеры“ и т. д.