На суд народа палачей-людоeдов!»
Нельзя молчать! Каждое слово этого воззванiя дeйствительно «бьет, как молот; гудит, как призывный набат». И тeм не менeе воззванiе Мартова «не было услышано».
Друзья покойнаго вождя русской соцiал-демократiи дают свое объясненiе этому факту: «сдавленный имперiалистической интервенцiей и блокадой, угрожаемый реставрацiонными и контр-революцiонными полчищами, рабочiй класс был парализован в своей борьбe против террористической диктатуры».
Так ли это? Не лежат ли объясненiя в иной психологической плоскости? Редакцiя «Соцiалистическаго Вeстника» вольно или невольно сдeлала большую хронологическую ошибку. Она отнесла воззванiе Мартова к осени 1918 года, а между тeм оно написано весной этого года в связи со смертным приговором, вынесенным Верховным Революцiонным Трибуналом капитану Щасному. Он был убит 28-го мая. Этой только хронологической датой и объясняется, вeроятно, то, что в своем воззванiи Мартов почти умалчивает о дeятельности чрезвычайных комиссiй.
Гдe же тогда были эти реставрацiонныя и контр-революцiонныя полчища? В чем проявлялась имперiалистическая интервенцiя и блокада? Но не в этой хронологической ошибкe сущность дeла. Было внутреннее противорeчiе между обращенным к рабочему классу пламенным призывом Мартова: «дружно и громко заявить всему мiру, что с этим террором, с варварством смертной казни без суда не имeет ничего общаго пролетарская Россiя», — и той двойственной позицiей, которую занимало в то время большинство руководителей рабочей партiи.
Нельзя клеймить «презрeнiем», призывать к активному протесту и в то же время находить нити, которыя так или иначе связывают с партiей, именуемой в воззванiи «всероссiйским палачеством». Эти нити так охарактеризовал Р. Абрамович в своем предисловiи к книгe Каутскаго «От демократiи к государственному рабству»: «Мы всe эти годы, однако, никогда не упускали из виду, что большевики „выполняют“, хотя и не марксистскими методами, историческую задачу, объективно стоящую перед русской революцiей в цeлом».
Еще ярче опредeлил эти задачи в 1921 г. Горькiй в своем письмe к рабочим Францiи по поводу голода: «по непреклонной волe исторiи русскiе рабочiе совершают соцiальный опыт»… и голод «грозит прервать этот великiй опыт»…
«Твоим именем совершают этот разврат, россiйскiй пролетарiат» — писал Мартов, бичуя в связи с дeлом Щаснаго «кровавую комедiю хладнокровнаго человeкоубiйства». «Нeт, это не суд»… И я никогда не забуду гнетущаго впечатлeнiя, которое испытал каждый из нас через два года в засeданiи того же верховнаго революцiоннаго трибунала, когда меня, брата Мартова (Цедербаума-Левицкаго), Розанова и др. судили по дeлу так называемаго «Тактическаго Центра». Многiе из нас стояли перед реальной возможностью казни и, может быть, только случай вывел нас из объятiй смерти. В один из критических моментов «комедiи суда» перед рeчью обвинителя Крыленко в президiум трибунала подается присланное на суд заявленiе центральнаго комитета меньшевиков о том, что Розанов и др. исключены из партiи за свое участiе в контр-революцiи. Заявленiе это было публично оглашено. «Соцiалисты» поспeшили перед приговором отгородиться от «контр-революцiонеров» в цeлях сохраненiя чистоты «соцiалистической» тактики.
Тe, которые творили суд, были «клятвопреступники» перед революцiей, кощунственно освящавшiе «хладнокровныя убiйства безоружных плeнников». В руки им давалось оружiе: тeх, кого вы судите, мы сами считаем предателями соцiализма. Этого момента я никогда не забуду. И не с точки зрeнiя личных переживанiй…
Гипноз от контр-революцiи, гипноз возможности реставрацiи затемнил сознанiе дeйствительности той небывалой в мiрe реакцiи, которую явил нам большевизм. Не пережитая еще в психологiи соцiалистических кругов традицiя мeшала усвоить истину, столь просто формулированную недавно Каутским: важно дeло контр-революцiонеров, а не их происхожденiе; и не все ли равно — приходят они из среды пролетарiата и его глашатаев или из среды старых собственников? Да, можно разстрeливать цeлыя «толпы буржуев» и дeлать контр-революцiонное дeло… Этой элементарной истины не могли понять, да, пожалуй, не понимают и теперь нeкоторые русскiе соцiалисты. Что же удивляться, если их протесты против террора так долго не встрeчали отклика среди соцiалистов Западной Европы или, если и встрeчали, то соотвeтствовали той половинчатой позицiи, которую занимали протестанты. Во время доклада Мартова в 1920 г. при упоминанiи о заложниках, которые разстрeливаются в «отместку за поступки отцов и мужей», собравшiеся в Галле могли кричать: «палачи, звeри»[397] и в то же время признавать, что оффицiальный протест «может быть истолкован, как сочувствiе контр-революцiонным элементам». Это одинаково будет и для британской «Labor Party» и для французской Конфедерацiи Труда… «Если нeкоторые соцiалисты остаются все же нeмыми свидeтелями этого преступленiя — писал 10-го марта 1921 г. И. Церетелли в письмe к соцiалистам по поводу завоеванiя Грузiи — то это можно было объяснить лишь двумя основанiями: не знают правды или боятся, что их протест будет истолкован, как акт вмeшательства в русскiя дeла»… Преступленiе совершилось и началась расправа. И вновь центральный комитет грузинской с.-д. партiи взывает к «совeсти мiрового пролетарiата» и просит его помощи: «Послe попранiя свободы и независимости грузинской республики теперь физически истребляют лучшiя силы грузинскаго рабочаго класса. Единственное средство спасти жизнь грузинских борцов — это вмeшательство европейскаго пролетарiата. Допустит ли пролетарiат Европы, чтобы тысячи его товарищей по классу, жертвовавших своей жизнью дeлу свободы и соцiализма, были загублены жестокими завоевателями»? Того отклика, котораго ждали и не могло быть, ибо кто, как не соцiал-демократы — и русскiе и грузинскiе, выступали перед демократiей самыми горячими пропагандистами идеи невмeшательства в перiод гражданской войны, формулы, оправдывающей то нравственное безучастiе, с которым мiр в большинствe случаев относился к извeстiям об ужасах террора. В сущности это недавно признала и редакцiя «Соцiалистическаго Вeстника», писавшая в статьe «Признанiе и террор»: