Разгорелись глаза у Марка Данилыча. То на Орошина взглянет, то других обведет вызывающим взглядом. Не может понять, что бы значили слова Орошина. И Седов и Сусалин хоть сами тюленём не занимались, а цены ему знали. И они с удивленьем посматривали на расходившегося Орошина и то же, что Марко Данилыч, думали: "Либо спятил, либо в головушке хмель зашумел".
- Пять копеечек и я б с своей стороны прикинул! - ровным, спокойным голосом самоуверенно сказал Веденеев, обращаясь к Марку Данилычу.
Как вскинется на него Орошин, как напустится. Так закричал, что все сидевшие в "дворянской" оборотились в их сторону.
- Куда суешься?.. Кто тебя спрашивает?.. Знай сверчок свой шесток - слыхал это?.. Куда лезешь-то, скажи? Ишь какой важный торговец у нас проявился! Здесь, брат, не переторжка!.. Как же тебе, молодому человеку, перебивать меня, старика... Два рубля сорок пять копеек, так и быть, дам...- прибавил Орошин, обращаясь к Марку Данилычу.
Ровно красным кумачом подернуло свежее лицо Веденеева, задрожали у него побледневшие губы и гневом сверкнули глаза... Обидно было слушать окрик надменного самодура...
- Даст и с полтинкой, и с шестью гривнами даст! - с злорадным смехом сказал он Смолокурову.- Оплести ему вас хочется, Марко Данилыч. Вот что!.. Не поддавайтесь...
- Замолчишь ли?..- из себя выходя, во все горло закричал Орошин и так стукнул по столу кулаком, что вся посуда на нем ходенем заходила.- Чего смыслишь в этом деле?.. Какое тут есть твое понимание?..
- Вы, Онисим Самойлыч, должно быть так о себе представляете, что почта из Питера только для вас одних ходит,- лукаво прищурив глаза, с язвительной усмешкой сказал Веденеев.- Слушайте, Марко Данилыч, настоящее дело вам расскажу: у меня на баржах тюленя нет ни пуда; значит, мне все равно - есть на него цена, нет ли ее. А помня завсегда, что тятеньке покойнику вы были приятелем, хлеб-соль с ним важивали, и, кажется, даже бывали у вас общие дела, хочу на сей раз вам услужить. Нате-ка, вот, почитайте, что пишут из Питера. Сегодня перед вечером только что получил.
И, вынув письма из бумажника, подал одно Смолокурову.
Читает Марко Данилыч: ждут в Петербург из Ливерпуля целых пять кораблей с американским хлопком, а перед концом навигации еще немало привоза ожидают... "Стало быть, и ситцы, и кумачи пойдут, и пряжу станут красить у Баранова, только матерьялу подавай". Такими словами заключал письмо веденеевский приятель.