Немного пришлось отдыха на его долю. Еще к ранним обедням не начинали благовеста, как, наспех одевшись, чуть не бегом побежал он к Доронину. Зиновий Алексеич один еще был на ногах. Когда вошел к нему Марко Данилыч, он только что хотел усесться за столик, где уж кипел самовар.
- А я к тебе спозаранок, ни свет ни заря,- говорил Смолокуров, здороваясь с Зиновьем Алексеичем. - Просим милости,- радушно ответил Доронин.- Дорогим гостям завсегда рады: рано ли, поздно ли, и в полночь, и заполночь... Чайку чашечку!
- От чаю, от сахару отказу у меня не бывает,- молвил Марко Данилыч,- я ж и не пил еще - оно будет и кстати. Так вот как мы!.. Встал, умылся, богу помолился, да и в гости. Вот как мы ноне, Зиновий Алексеич.
- Что ж? Дело доброе. Пока мои не встали, покалякаем на досуге,- сказал Доронин.
- И то ведь я пришел покалякать с тобой,- ответил Марко Данилыч, принимаясь за налитую чашку.- Скажи ты мне, Зиновий Алексеич, по самой сущей, по истинной правде, вот как перед богом... Что это у тебя вечор так гребтело, когда мы с тобой насчет этого Меркулова толковали.
- Паренек-от, говорю тебе, хороший... Жалко... По человечеству жалко! как бы нехотя отвечал Зиновий Алексеич.
- Только-то?..- слегка прищурясь и зорко поглядев на приятеля, протяжно и с лукавой усмешкой проговорил Марко Данилыч.- А я думал, что у тебя с ним какие дела зачинаются.
- Какие дела?.. Ни с ним, ни с родителем его дел у меня никаких не бывало,- маленько, чуть-чуть смутившись, ответил Доронин.- По человечеству, говорю, жалко. А то чего ж еще? Парень он добрый, хороший - воды не замутит, ровно красная девица.
- А я полагал, что ты затеваешь с ним дело какое? - прихлебывая чай, протяжно проговорил Марко Данилыч.
Пуще прежнего замялся Доронин. Хотел что-то сказать, но придержался, не вымолвил.