- Заждались мы тебя! Чуть-чуть не поплакали. Думали, не случилось ли уж чего с тобой,- говорила она, весело улыбаясь и снимая с отца шубу.
- И впрямь, батька, где это ты запропастился?..- стоя в дверях залы, сказала Татьяна Андревна.- Как это тебе, Алексеич, не стыдно мучить нас?.. Чего-чего, дожидаючись тебя, мы ни надумали!.. А кулебяка-то, поди-чать, перегорела, да и рыба-то в селянке, думать надо, перепрела.
- Запоздал маненько, - молвил Зиновий Алексеич.
- Како тут маненько? - возразила Татьяна Андревна.- Погляди на часы-то. Битых два часа тебя поджидали, а ему про нас и думушки нет... А еще именинник!.. Постылый ты этакой! - с напускною досадой промолвила Татьяна Андревна, отворачиваясь от мужа.
- Ну, простите, Христа ради. Ни впредь, ни после не буду,- ласково потрепав хозяйку по плечу, сказал Зиновий Алексеич.- Что делать?.. Линия такая вышла! Зато и дельце сварганили... Ну, да ведь соловья баснями не кормят, а ты, Андревнушка, спроворь-ко нам поскорее закусочку: водочки поставь да мадерцы, икорки зернистой, да грибочков, да груздочков, да рыжичков, да смотри, огурчиков солененьких не забудь. А за обедом извольте поздравлять меня холодненьким - значит, шампанское чтоб было подано... А этого молодца признала? - сказал Зиновий Алексеич, указывая на выходившего из передней молодого человека.
- Не могу признать,- пристально глядя на гостя и слегка разводя руками, молвила Татьяна Андревна.
- Вот оно каково!..- шутил Зиновий Алексеич.- Вот оно что значит в Москву-то забраться!.. Своих не узнаешь!.. Наших палестин выходец, волжанин сын (Волжанин или волжанин сын - так зовут уроженцев Поволжья, особенно среднего и низового. ), саратовец, да еще нам никак и сродни маленько приходится!
Тут Татьяна Андревна совсем уж растерялась. Сложив руки на груди и умильно поглядывая на молодого человека, сказала ему:
- Ни за что на свете старым моим глазам не признать вас, батюшка... Скажите, сделайте милость, как вы нам родня-то?
Молодой человек был смущен не меньше Татьяны Андревны. Мнет соболью свою шапку, а сам краснеет...