Говорит, а сам хоть бы мигнул лишний разок, точно не его дело.
- Ай-ай-ай!.. Как же это не доглядела матушка!.. У нее завсегда такой строгой порядок ведется. Как же это она такого маху дала?..- качая головой, говорил Марко Данилыч.
- Самой-то не было дома, в Шарпан соборовать ездила. Выкрали без нее...ответил Самоквасов.- И теперь за какой срам стало матушке Манефе, что из ее обители девица замуж сбежала, да сшей венчалась-то в великороссийской!.. Со стыда да с горя слегла даже, заверяет Таифа.
- Вот, чать, взбеленился Чапурин-от!..- сказал Марко Данилыч.
- Радехонек, такие, слышь, пиры задавал на радостях, что чудо. По мысли зять-то пришелся,- отвечал Петр Степаныч.
- Да кто таков? - с любопытством спросил Смолокуров.
- Знакомый вам человек,- ответил Самоквасов.- Помните, тогда у матушки Манефы начетчик был из Москвы, с Рогожского на Керженец присылали его по какому-то архиерейскому делу.
- "Искушение"-то? - весело спросил Марко Данилыч.
- Он самый!..
- Ха-ха-ха-ха! - на всю квартиру расхохотался Смолокуров.- Да что ж это вы с нами делаете, Петр Степаныч? Обещали смех рассказать да с полчаса мучали, пока не сказали... Нарочно, что ли, на кончик его сберегали! А нечего сказать, утешили!.. Как же теперь "Искушение"-то? Как он к своему архиерею с молодой-то женой глаза покажет... В диакониссы, что ли, ее?.. Ах он, шут полосатый!.. Штуку-то какую выкинул!.. Дарья Сергевна! Дунюшка! Подьте-ка сюда - одолжу! Угораздило же его! Ха-ха-ха!..