- Мало ль чего! Татары и кобылятину жрут, господа зайцев едят да похваливают. Вотяки с чувашами и житничками (Житнички - хлебные мыши, что водятся в житницах. ) не брезгают. Так им закон не писан, а мы люди крещеные, от мерзости нам вкушать не подобает. Нет уж, Петр Степаныч, пожалуйста, не паскудь ухи.
- Да оно и не годит раков-то класть,- молвил ловец,- не будет от них никакого навару.
- Ну, так ладно,- сказал Самоквасов.- Живей, ребята, берись за стряпню.
Ловцы проворно вычистили бель и подвесили котелок над маленьким, нарочно для стряпни разведенным костром. Всю бела свалили в котелок и потом принялись стерлядей потрошить.
- Дмитрий Петрович, вам досталось на нынешний день быть в кашеварах. Давайте-ка жарить леща,- сказал Веденееву Петр Степаныч, и оба тотчас принялись за работу.
- А хорошо ведь на вольном-то воздухе в таку пору середь друзей-приятелей доброй ушицы похлебать,- молвил Зиновий Алексеич, обращаясь к Марку Данилычу.
- Ничего, дело не плохое,- отвечал Смолокуров.- Тут главное дело - охота. Закажи ты в любой гостинице стерляжью уху хоть в сорок рублев, ни приятности, ни вкуса такого не будет. Главное дело охота... Вот бы теперь, мы сидим здесь на бережку,- продолжал благодушествовать Смолокуров,- сидим в своей компании, и семейства наши при нас - тихо, приятно всем... Чего же еще?
И, маленько помолчав, наклонился к Зиновию Алексеичу и тихо промолвил:
- А ты приходи-ка завтра пораньше ко мне, а не то я к тебе зайду. С тюленем бы надо покончить. Время тянуть нечего.
- Ладно, приду,- так же тихо ответил Доронин.- А сегодня я с нарочным письмо послал к Меркулову, обо всем ему подробно отписал. На пароход посадил с тем письмом молодца. В две недели обернется. Завтра потолкуем, а делу конец, когда ответ получу. Лучше как хозяйско согласье в руках - спокойнее...