- Известно,- согласилась Таифа.- Выросла, поди, Дунюшка-то, похорошела? прибавила мать казначея, умильно поглядывая на Марка Данилыча.
- Как, матушка, не вырасти, года такие. Старое-то старится, молодое растет,- с лаской молвил в ответ Смолокуров.- А мы и у вас маленько погостили на старом Дунюшкином пепелище... Вас-то, матушка, только не захватили.
- Уж как я жалела, как жалела, Марко Данилыч, что не привел господь вас с Дунюшкой-то с вашей в обители видеть... Дела-то ведь у нас знаете, какие...
- Знаю, матушка, все знаю,- ответил с участьем Марко Данилыч.- Из Питера-то не привезли ли чего утешительного? Там-то как смотрят на ваше дело?
- Дело наше, Марко Данилыч, как есть совсем пропащее,- с глубоким вздохом отвечала Таифа, и слезы сверкнули на ее скорбных глазах.- Выгонки не избыть никакими судьбами... Разорят наш Керженец беспременно, бревнышка не останется от обителей. И ровно буйным ветром разнесет всех нас по лицу земли. Горькая доля, Марко Данилыч, самая горькая...
И громко зарыдала. Мать Таисея, глядя на Таифу, тоже заплакала.
- Не покинет господь своей милостью вас,- утешает матерей Марко Данилыч.Не плакать, богу надо молиться, на него возложить упованье.
- Кто ж у нас и прибежище, дак не господь царь небесный?- утирая слезы, сказала Таифа.- На него да на заступницу нашу, пресвятую богородицу, все упование возлагаем.
- Стало, все и будет по-хорошему,- молвил Марко Данилыч.- На бога, матушка, положишься, так не обложишься. Господь-от ведь все к лучшему строит, стало быть плакать да убиваться вам тут еще нечего. Может, еще лучше будет вам.
- Куда уж лучше, Марко Данилыч! О лучшем-то нечего и помышлять,- сказала Таифа.- Хоть бы в вере-то господь сохранил, а то вон ведь какие напасти у нас пошли: в единоверческую многие хотят...