- Напрасно беспокоитесь, Марко Данилыч, сейчас от чаю,- отирая глаза, молвила Таифа.
- Сбери-ка нам, любезный человек, поскорее самоварчик,- приказал Смолокуров влетевшему на звонок коридорному.
- Сею секундой-с,- быстро ответил тот и вихрем полетел назад.
- Право, напрасно беспокоитесь, благодетель,- говорили старицы, но за чаем замолкли.
Когда Марко Данилыч распивал лянсин с матерями, бойко вошел развеселый Петр Степаныч. Здороваясь с хозяином, взглянул на стариц... "Батюшки светы! Мать Таисея! Вот встреча-то! И Таифа тут же. Ну,- думает себе Петр Степаныч,как они про свадьбу-то разнюхали да про все Марку Данилычу рассказали!.. Пропадай тогда моя головушка долой!" И веселый вид его смутился. "Не прогнал бы, не запретил бы дочери знаться со мной",- думал он про себя.
Однако, притворяясь спокойным, с улыбкой обратился он к Таисее:
- Вот уж не думал, не гадал с вами встретиться, матушка. Как ваше спасение? (Иноков и инокинь не спрашивают с здоровье, а всегда о спасении. ) Все ли у вас здоровы?
- Слава богу, поколь господь грехам терпит,- молвила Таисея и тотчас же попрекнула Петра Степаныча: - А вы тогда на неделю от нас поехали да так и не бывали.
- Дела такие подошли, матушка,- озабоченно отвечал Самоквасов.- В Москве был, в Питер ездил, теперь вот здесь третью неделю живу. Нонешним годом, не знаю, в другорядь-то и попаду ли я к вам.
- А в будущем-то не к кому, пожалуй, будет и приехать,- грустно промолвила мать Таисея.