- Как не к кому? Опять к вам же. Авось не прогоните? - сказал Самоквасов.
- Самих-то нас к тому времени разгонят на все четыре стороны,- тихо промолвила мать Таисея.- Приедешь в Комаров, ай нет Комарова. Пожалеешь, чать, тогда?
- Э, матушка, страшен сон, да милостив бог,- сказал Самоквасов.- Поживете еще, а мы у вас погостим, как прежде бывало.
- Хорошо бы так, сударик мой, только этому не бывать... Последние дни доживаем...
- Полно вам, матушка, верного-то покамест еще никто не знает,- говорил Самоквасов.
- Как же нет верного? - возразила мать Таисея.- Генерал едет из Питера, строгий-настрогий. Как только наедет, тотчас нам и выгонка.
- Приедет, уедет, за ним другой приедет да уедет, а там и третий и четвертый. Бывали ведь и прежде не раз такие дела.
- Нет, Петр Степаныч, понапрасну не утешай. Дело наше кончено, и нет ему возвороту,- сказала мать Таисея исмолкла.
Пока Самоквасов разговаривал с Таисеей, Марко Данилыч вел с Таифой речи про Дунюшку. Разговорясь про наряды, что накупил ей на ярманке, похвалился дорогой шубой на чернобурых лисицах. Таифе захотелось взглянуть на шубу, и Смолокуров повел ее в другую комнату, оставив Таисею с Петром Степанычем продолжать надоевшие ему хныканья о скитском разоренье.
- Ну, как поживали без меня, матушка? - обратился Самоквасов к Таисее.