И обвила Аграфену Петровну руками и, крепко прижав ее к груди, целовала.
- Да кто ж он таков? - с доброй улыбкой спросила у ней Аграфена Петровна.Ты мне пока еще не сказала.
- Да тот...- тихо, чуть слышно промолвила Дуня, склонясь на плечо сердечного друга.
- Какой тот?
- Да тот... В Комарове-то... Помнишь,- прошептала Дуня и залилась слезами.
- Петр Степаныч?
- Ну да,- шепнула Дуня и, вскинув ясными очами улыбнулась светлой, радостной улыбкой.
А между тем столбом пылит дорога и гремят мосты под тройкой быстрых звонкокопытных коней. Мчится Петр Степаныч по Керженским лесам.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
На ловецких ватагах, на волжских караванах, по пристаням, по конторам немало по найму служило народа у Марка Данилыча. Держал он наймитов (Начиная от Тверской губернии по Заволжью употребляется слово наймак, а по Горному Поволжью до устья Суры - наймит. И то и другое означает наемник. ) в страхе и послушанье, праздного слова никто перед ним молвить не смел. Всегда угрюм и молчалив, редко говаривал он с подначальными, и то завсегда рывком да с ругней. Кончая брань, вздыхал он глубоко и вполголоса богу жалобился, набожно приговаривая: "Ох, господи, царю небесный, прости наши великие согрешения!.." А чуть что не по нем - зарычит, аки зверь, обругает на чем свет стоит, а найдет недобрый час - и тычком наградит.