- Где пристал? На Гребновской, что ли; на барже? - спрашивал Никита Федорыч.
- Как возможно!..- молвил Флор Гаврилов.- И далеко там и грязно, а уж вонь такая, что не приведи господи. Теперь на самой ярманке много гостиниц понастроили, хозяевам по пристаням не след теперь проживать.
- Где ж остановился он? Флор Гаврилов сказал, где остановился Веденеев. Никита Федорыч ног под собой не слышал от радости скорого свиданья не только с невестой, но и с самым близким другом-приятелем... "Кстати, очень кстати приехал Митенька к Макарью,- думает он про себя,- теперь он мою эстафету, значит, уж получил. Пособит моему горю, развяжет меня с тюленем". И крепко жал Меркулов руку Флору Гаврилову, звал его в рубку (Светлая каюта, поставленная у кормы на пароходной палубе над сходом в каюты. ) чайку напиться, поужинать, побеседовать. Надивиться не может приказчик таким ласкам хозяйского приятеля. "Пьян, беспременно пьян",- он думает.
- Покорнейше благодарим, Никита Федорыч, только увольте, пожалуйста,отвечает он на приглашенья Меркулова.- Нам ведь нет туда ходу, мы ведь третьего класса - на то порядок. Вы вот в первом сели, так вам везде чистый путь, а нашему брату за эту перегородку пройти нельзя.
- Ничего, я скажу там,- перебил Меркулов.
- Нет, уж увольте,- на своем стоял Флор Гаврилов.- Я же... Оченно благодарны за ваши ласки... Я уж, признаться, и чайку попил, и чем бог послал поужинал, спать надо теперь. Пора. Наши за Волгой давно уж спят (Поговорка, употребляемая на Горах, она значит: поздно. На левом берегу Волги, в Лесах, эта поговорка не употребляется.).
- Где ж вы ляжете?- заботливо спросил Меркулов.
- А вот тут же на палубе.
- На ветру, на дожде? Как это можно! - воскликнул Никита Федорыч.
- Не сахарные, не растаем,- с улыбкой ответил Флор Гаврилов.