- Слушаю-с,- сказал коридорный и полетел вон из горницы, ухарски размахивая руками.
- Вот тебе, Дунюшка, и подруги,- молвил Марко Данилыч, весело обращаясь к дочери.- Зиновий Алексеич великий мне приятель. Хозяюшка его, Татьяна Андревна, женщина стоющая, дочки распрекрасные, скромные, разумные, меньшая-то ровесница тебе никак будет, а большенькая годом либо двумя постарше... Вот уж ознакомитесь... Сегодня же надо будет повидаться с ними.
- Какой это Доронин? - спросил Петр Степаныч.- Не из Волжска ли?
- Волжской,- подтвердил Смолокуров.- Пшеном торгует. А нешто вы его знаете?
- Большого знакомства не имел, а кой у кого встречались,- ответил Петр Степаныч.- Мельница еще у него на Иргизе, как раз возле немецких колоний.
- Самый он и есть,- молвил Марко Данилыч.- Зиновий Алексеич допреж и сам-от на той мельнице жил, да вот годов уж с пяток в городу дом себе поставил. Важный дом, настоящий дворец. А уж в доме - так чего-чего нет...
- С большим, значит, капиталом?- спросил Самоквасов.
- С порядочным,- кивнув вбок головой, слегка наморщив верхнюю губу, сказал Смолокуров.- По тамошним местам он будет из первых. До Сапожниковых далёко, а деньги тоже водятся. Этто как-то они, человек с десяток, складчину было сделали да на складочны деньги стеариновый завод завели. Не пошло. Одни только пустые затеи. Другие-то, что с Зиновьем Алексеичем в долях были, хошь кошель через плечо вешай, а он ничего, ровно блоха его укусила.
- Много в Волжске-то таких богачей?- спросил Самоквасов.
- Есть,- ответил Марко Данилыч.- Супротив таких, каков был Злобин аль теперь Сапожников, нет, а вот хоть бы Зиновья Алексеича взять - человек состоятельный, по всей Волге известен.