- Нет уж увольте, Марко Данилыч,- с улыбкой ответил Петр Степаныч.- По моим обстоятельствам, это дело совсем не подходящее. Ни привычки нет, ни сноровки. Как всего, что по Волге плывет, не переймешь, так и торгов всех в одни руки не заберешь. Чего доброго, зачавши нового искать, старое, пожалуй, потеряешь. Что тогда будет хорошего?
- Ну, как знаете,- с небольшой досадой молвил Смолокуров и, встав со стула, к окну подошел.
- Батюшки светы! Никак Зиновий Алексеич?..- вскрикнул он, чуть не до половины высунувшись из окошка.- Он и есть! Вот не чаял-то! И, подойдя к двери, кликнул коридорного:
- Слушай-ка, друг любезный, добеги, пожалуйста, до крыльца - тут сейчас купец подъехал, высокий такой, широкоплечий, синий сюртук, седа борода. Узнай, голубчик, не Доронин ли это Зиновий Алексеич. Пожалуйста, сбегай поскорее... Ежели Доронин, молви ему: Марко, мол, Данилыч Смолокуров зовет его к себе.
- Да они у нас в гостинице стоят,- сказал коридорный.- Другу неделю здесь проживают. В двадцать первом и в двадцать втором номере, от вас через три номера. С семейством приехали.
- Как? И с семейством? - вскликнул Марко Данилыч.- И с женой и с дочками?
- Так точно-с, и с супругой с ихней и с двумя барышнями.
- Спасибо, любезный. На-ка тебе. И, вынув из кармана какую-то мелочь, сунул ее коридорному; тот молча поклонился и тотчас спросил:
- Еще чего не потребуется ли вашему степенству?
- Нет, покамест, кажись, ничего... А вот что: зайди-ка ты к Зиновью-то Алексеичу, молви ему, что и я у вас же пристал.