- Подождешь, успеешь! - сказал с досадой Марко Данилыч и отвернулся от рабочих; но те все трое в один голос смелее стали просить расчета.
- Ведь ты, батюшка, за эти за лишни-то дни платы нам не положишь,добродушно молвил Карп Егоров.
- Не положу,- спокойно ответил Марко Данилыч.
- Так почто же нам харчиться-то да работу у других хозяев упущать? громко заговорили все рабочие.- Власть ваша, а это уж не порядки. Рассчитайте нас, как следует.
- Это вы что вздумали?.. Бунт поднимать?.. А?..- наступая на рабочих, крикнул Смолокуров.- Да я вас...
Рабочие немного попятились, но униматься не унимались.
- Своего, заслужёенного просим!.. Вели рассчитать нас, как следует!.. Что ж это за порядки будут!.. Задаром людей держать!.. Аль на тебя и управы нет? громче прежнего кричали рабочие, гуще и гуще толпясь на палубе. С семи первых баржей, друг дружку перегоняя, бежали на шум остальные бурлаки, и все становились перед Марком Данилычем, кричали и бранились один громче другого.
- Нечего нам у тебя проживаться. Расчет подавай! Просили, просили приказчика, четвертый день прошел, а рассчитывать нас не рассчитывает... Так сам рассчитай - ты хозяин, дело твое...
- Так вы так-то, кособрюхие! - зычным голосом крикнул на них Смолокуров.Ах вы, анафемы!.. Сейчас к водяному поеду, он вас переберет по-своему!.. По местам, разбойники!
Но разбойники по местам не пошли, толпа росла, и вскоре почти вся палуба покрылась рабочими. Гомон поднялся страшный. По всему каравану рабочие других хозяев выбегали на палубы смотреть да слушать, что деется на смолокуровских баржах. Плывшие мимо избылецкие (Избылец - село на Оке возле города Горбатого. В нем много садов. Яблоки и ягоды отправляют оттуда каждый почти день в лодках на Макарьевску ярманку в огромном количестве. Возят ягоды и яблоки больше бабы.) лодки с малиной и смородиной остановились на речном стержне, а сидевшие в них бабы с любопытством смотрели на шумевших рабочих.