- Так при водяном-то и сказать? Хорошо вздумал - нечего! - усмехнулся Василий Фадеич.
- Допрежь ему молви, упреди... Аль не знает, что на его баржах слепые-то водятся?
- Знать-то знает... как не знать... Только, право, не придумаю, как бы это сделать...- задумался приказчик.- Ну, была не была! - воскликнул он, еще немножко подумавши.- Тащи шапку, скидавай сапоги. Так уж и быть, избавлю тебя, потому знаю, что человек ты добрый - языком только горазд лишнее болтать. Вот хоть сегодняшнее взять - ну какой черт совал тебя первым к нему лезть?
- Брательники просили, ты-де всех речистей, потому-де самому ты и зачинай. С общего, значит, совета всей артели мы с Карпом да с Софронкой пошли. Что ж, ведь я, кажись, говорил с ним по-хорошему?
- По-хорошему! А как загалдели, так орал пуще всех да еще рукава засучал...- сказал приказчик.
- Рукавов я не засучивал, Василий Фадеич, а что кричать, точно кричал... Так разве я один? - говорил Сидор.
- Полно растабарывать-то. Неси скорей, а я пачпорт отыщу.
Сиял от радости Сидор, сбежал в мурью и минут через десять вылез оттуда в истоптанных лаптях, с котомкой за плечами и с сапогами в руках. Войдя в казенку, поставил он сапоги на пол, а шапку и платок на стол положил. Молча подал приказчик Сидору паспорт, внимательно осмотрев перед тем каждую вещь. Сидор взял паспорт, приосанился и уж не так робко и покорно, как прежде, сказал:
- Ты уж мне, Василий Фадеич, какую-нибудь шапчонку пожертвуй.
- Где мне про тебя шапок-то набраться? - строго взглянув на него, вскликнул приказчик.- Вот еще что вздумал!