- Главное, на людях-то было бы пристойно да обычливо,- поддакнул Марко Данилыч.- Вот и Петра Степаныча прихватим,- с улыбкой прибавил он.
Быстро с места вскочил Самоквасов и с сияющими глазами стал благодарить и Марка Данилыча и Зиновья Алексеича, что не забыли его.
Решили на другой же день в театр ехать. Петр Степаныч взялся и билеты достать.
- Вот и согрешим,- с довольством потирая руки и ходя по комнате, говорил Марко Данилыч.- Наше от нас не уйдет; а воротимся домой, как-нибудь от этих грехов отмолимся. Не то керженским старицам закажем молиться. Здесь же недалече... Там, брат, на этот счет ух какие мастерицы!.. Первый сорт!..
- По-моему, и грех-от не больно велик,- отозвался Зиновий Алексеич.- Опять же ярманка!
- Конечно,- согласился Марко Данилыч.- А потом выберем денек, да к ловцам рыбу ловить. Косных у меня вдоволь... Вверх по Оке махнем, не то на Волгу покатим... Уху на бережку сварганим, похлебаем на прохладе!.. Так али нет, Зиновий Алексеич? - прибавил он, хлопнув по плечу друга-приятеля.
- Идет,- весело ответил Зиновий Алексеич.- Песенников не прихватить ли?
- Можно и песенников,- согласился Смолокуров.- У Петра Степаныча ноги молодые да прыткие, а делов на ярманке нет никаких. Он нам и смастерит. Так али нет, Петр Степаныч?
Самоквасов с радостью согласился. Об одном только просил - не мешали бы ему и ни в чем не спорили. Согласились на то Смолокуров с Дорониным.
Вплоть до сумерек просидели гости у Марка Данилыча. Не удосужилось ему съездить к водяному. "Делать нечего, подумал, завтра пораньше поеду".