- Хорошо,- молвил Меркулов.- А теперь скажи насчет тюленя. Как цена?.. Завтра поутру придется мне одно дельце покончить...
- Два рубля шесть гривен,- недовольным голосом сквозь зубы процедил Дмитрий Петрович.
- Как? - с места даже вскочив, вскликнул Меркулов.- Два шесть гривен?.. Быть не может?..
- Врать, что ли, я стану тебе?.. Вчера начались продажи малыми партиями. Седов продал тысячи полторы, Сусалин тысячу. Брали по два по шести гривен, сроки двенадцать месяцев, уплата на предбудущей Макарьевской... За наличные гривна скидки. Только мало наличных-то предвидится... Разве Орошин вздумает скупать. Только ежели с ним захочешь дело вести, так гляди в оба, а ухо держи востро.
"Два рубля шесть гривен! - думал Меркулов.-- Слава тебе, господи!.. С барышом, значит, на Лизино счастье... Пошли только, господи, доброе совершенье!.. Тогда всем заботам конец!"
- Спасибо, Митенька,- сказал он, крепко сжимая руку приятеля.- Такое спасибо, что и сказать тебе не смогу... Мне ведь чуть не вовсе пропадать приходилось. Больше рубля с гривной не давали, меньше рубля даже предлагали... Сидя в Царицыно, не имел никаких известий, как идут дела у Макарья, не знал... Чуть было не решился. Сказывал тебе Зиновей Алексеич?
- Говорил,- промолвил Дмитрий Петрович.- Сколько у тебя тюленя-то?
- Тысяч шестьдесят пудов.
- Значит, тысяч восемьдесят целковых у тебя слизнули бы... Ловок!.. Умел подъехать!.. Хорошо, что остерегся Зиновий Алексеич... Не то быть бы тебе, голубчик, у праздника.
- Да кто торговал-то? - спросил Меркулов.