- Дюжину полниц (Так иконники называют икону Воскресения с двенадцатью праздниками вокруг нее. ) положь,- молвил Марко Данилыч.- В кажду избу по одной, а в светлицы, пожалуй, и не надо, останну дюжину клади каких сам знаешь...
Да уж для круглого счета четыре-то иконы доложь, чтобы сотня сполна была... Да из книг, сказано тебе, десяток псалтырей да полторы дюжины часословов... Да, опричь того, полторы дюжины литых крестов шестивершковых да полторы дюжины медненьких икон, не больно чтобы мудрящих... Кажись, теперь все. Да смотри ты у меня, чтобы в каждой избе и в каждой светлице хоть по одной подуборной (Подуборная икона - обложенная окладом, то есть каймой по краям, вычеканенной из меди с золочеными или посеребренными медными венцами.) было, клади уж так и быть две дюжины подуборных-то - разница в деньгах будет не больно велика...
А!.. вот еще- не знаешь ли, какому угоднику от воровства надо молиться?.. Работники шельмецы тащма тащут пеньку по сторонам, углядеть за ними невозможно. Как бы еще по такой иконе в каж- ду избу и кажду светелку, чтобы от воровства помогала - больно бы хорошо было... Есть ли, любезный, у бога таковые святые?
- Есть, как не быть,- ответил Чубалов.- Федору Тирану об обретении покраденных вещей молятся.
- И помогает? - с живостью спросил Марко Данилыч.
- По вере помогает, а без веры кому ни молись, толку не выйдет,- ответил Чубалов.
- Так ты, опричь сотни, отбери еще полторы дюжины Федоров,- сказал Марко Данилыч.- Авось меньше станут пеньку воровать.
- Велики ль мерой-то иконы вам надобятся? - спросил Чубалов.
- Меры-то? Меры надо разной,- ответил Марко Данилыч.- Спасы - десятерики, богородицы да Николы - девятерики да восьмерики, останны помельче... Можно и листоушек (Икона десятерик - десяти вершков в вышину, девятерик - девяти вершков и т. д. Листоушка - небольшая икона от одного до четырех вершков. ) сколько-нибудь приложить, только не мене бы четырех вершков были, а то мелкие-то и невзрачны, да, грехом, и затеряться могут. Народ-от ведь у меня вольный, вор на воре, самый анафемский народ; иной, как разочтешь его за какие-нибудь непорядки, со зла-то, чего доброго и угодником не побрезгует, стянет, собачий сын, из божницы махонькой-то образок да в карман его аль за пазуху. Каков ни будь образишка - все-таки шкалик дадут в кабаке... Сущие разбойники!.. Ну, какую же цену за все положишь?
Ни слова не молвив, Чубалов молча стал на счетах класть, приговаривая: