- Псалтырей десяток, часословов восьмнадцать - сорок восемь рублей...
- Что ты, что ты? -- руками замахав на Чубалова, вскрикнул Марко Данилыч.Никак рехнулся, земляк?.. Как это вдруг сорок восемь рублев...
- Псалтыри по три целковых за штуку, часословы по рублю,- ответил Чубалов.- Считайте.
- Как по три целковых да по рублю?.. На что это похоже? - во всю мочь кричал Марко Данилыч и схватил даже Чубалова за руку.
- Цена казенная, Марко Данилыч,- спокойно ответил Герасим.- Одной копейки нельзя уступить, псалтыри да часословы печати московской, единоверческой, цена им известная, она вот и напечатана.
- Хоша она и напечатана, а ты все-таки должон мне уважить. Нельзя без уступки, соседушка,- я ведь у тебя гуртом покупаю,- говорил Смолокуров.
- Как же я могу уступить, Марко Данилыч? Свои, что ли, деньги приплачивать мне? - ответил Чубалов.- Эти книги не то что другие. Казенные... Где хотите купите, цена им везде одна.
Призадумался маленько Марко Данилыч. Видит, точно, цена напечатана, а супротив печатного что говорить? Немалое время молча продумавши, молвил он Чубалову:
- Ну, ежели казенная цена, так уж тут нечего делать. Только вот что псалтырей-то, земляк, отбери не десяток, а тройку... Будет с них, со псов, чтоб им издохнуть!.. Значит, двадцать пять рублев за книги-то будет?
- Двадцать семь, Марко Данилыч,- немного понижая голос сказал Герасим.