- На вотчине он у нас николи не бывал, мы его отродясьне видывали, а что Петр Александрыч и что в Польше стоял и на Кавказе воевал - это верно. А полк-от, где служит, Московским прозывается. В тот полк теперь и оброк ему посылаем в польский город Аршаву.
- Он самый и есть,- сказал служивый.- И вот вспомнилось мне теперь, что сам я слыхал, как господин полковник, царство ему небесное, в разговорах с господами офицерами поминал, что у него есть вотчины где-то на Волге.
- Да вот отсель с поля на поле,- молвил плешивый, протянув руку к якимовским деревням.- Так вот оно что! Значит, барин-от наш жизнь кончил. Что же - царство ему небесное - жили мы за ним, худа никогда не видали. Милостивый был господин. Лет десять тому недород был у нас, а на другой год хлеб-от градом выбило, а потом еще через год село выгорело, так он кажинный год половину оброка прощал, а пожар у кого случится, овин либо баня сгорит, завсегда велит леску на выстройку дать. Хороший барин, нечего сказать, добрая душа.
- Значит, и барин хороший и командир хороший,-- заметил служивый.- Кому ж теперь-то вы достанетесь? - спросил он немного погодя у плешивого.
- Нешто деток не осталось? - спросил плешивый.
- Ни единого,- отвечал солдат.- Барыня у него года три померла, и не слышно, чтоб у него какие сродники были. Разве что дальние, седьма вода на киселе. Барыниных сродников много. Так те поляки, полковник-от полячку за себя брал, и веры не нашей была. А ничего - добрая тоже душа, и жили между собой согласно...
Как убивался тогда полковник, как хоронил ее,- беда!
- Кому ж мы теперича достанемся? - сказал в раздумье плешивый.
- Найдутся наследники,- молвил волостной голова,- не сума с котомой, не перья после бабушки Лукерьи, не от матушки отопочки, не от батюшки ошметочки, целая вотчина осталась. Молитесь богу, достались бы такому же доброму.
- Навряд такой отыщется,- угрюмо крутя седой ус, промолвил служивый.Таких господ, как полковник Якимов, не вчастую бывает.