- Встань, моя ластушка, встань, родная моя,- нежным голосом стала говорить ей Манефа.- Сядь-ка рядком, потолкуем хорошенько,- прибавила она, усаживая Фленушку и обняв рукой ее шею...- Так что же? Говорю тебе: дай ответ... Скажу и теперь, что прежде не раз говаривала: "На зазорную жизнь нет моего благословенья, а выйдешь замуж по закону, то хоть я тебя и не увижу, но любовь моя навсегда пребудет с тобой. Воли твоей я не связываю".
- Как же мне покинуть тебя, матушка, при тяжких твоих болезнях? Как мне с тобой разлучиться?..- с плачем говорила Фленушка, склоня голову на грудь Манефы.- Хоша б и полюбила я кого, как же я могу покинуть тебя? Нет, матушка, нет!.. Царство сули мне, горы золотые, не покину я тебя, пока жизнь во мне держится.
- Ах ты, Фленушка, Фленушка! - взволнованным голосом сказала Манефа.Вижу, что у тебя на душе теперь... Две любви в ней борются... Знаю, как это тяжело. Ох, как тяжело!.. Бедная ты моя!.. Бедная!
И не стерпела всегда сдержанная в своих порывах Манефа.. Крепко прижала она к сердцу Фленушку и сама зарыдала над ней.
- Скажи ты мне,- шептала она. - Скажи, не утай. Молчит Фленушка.
- Скажи, богом тебя прошу... Полюбила кого?..- продолжала Манефа.
- Да что ж это такое, матушка?! Зачем ты меня об этом спрашиваешь? совсем упавшим голосом промолвила Фленушка.- Игуменское ли то дело?..
Ровно в сердце кольнуло то слово Манефу. Побледнела она, и глаза у ней засверкали. Быстро поднялась она с места и, закинув руки за спину, крупными, твердыми шагами стала ходить взад и вперед по келье. Душевная борьба виделась в каждом ее слове, в каждом ее движенье. Вдруг остановилась она перед Фленушкой.
- Призовешь ли ты мне бога во свидетели, что до самой своей кончины никогда никому не откроешь того, что я скажу тебе... По евангельской заповеди еже есть: ей-ей и ни-ни?..
Изумилась Фленушка. Никогда не видала она такою Манефу... И следа нет той величавости, что при всяких житейских невзгодах ни на минуту ее не покидала... Движенья порывисты, голос дрожит, глаза слезами наполнены, а протянутые к Фленушке руки трясутся, как осиновый лист.