- Ох, матушка, матушка! Что мне воля? На что мне власть? - вскликнула Фленушка.- Что за жизнь без тебя? Нищей ли стану, игуменьей ли, не все ль мне одно? Без тебя мне и жизнь не в жизнь... Помрешь, и я не замедлю.
Так отчаянным, надорванным голосом говорила, горько плача, Фленушка.
- Един бог властен в животе и смерти,- молвила на то Манефа.- Без его воли влас с головы не падет... Премудро сокрыл он день и час кончины нашей. Как же ты говоришь, что следом за мной отойдешь? Опричь бога, о том никто не ведает.
- Не снести мне такого горя, матушка!- тихо промолвила Фленушка.
- Хорошо...- сказала Манефа.- Так не все ли ж тебе равно будет, что в белицах, что в черницах дожидаться моего скончания?.. Примешь постриг, и тогда тебе будет такая же жизнь, как теперь... Одежда только будет иная... Что бы с тобой ни случилось, все покрою любовью, все, все... Не знаешь ведь ты, сколь дорога ты мне, Фленушка!.. А если бы еще при моей жизни-то, под моей-то рукой начала бы ты править обителью!.. Все бы стало твоим... Нешто в мир захотела? прибавила, помолчав немного, Манефа, зорким, проницательным взором поглядевши на Фленушку. Та, закрыв лицо руками, не дала ответа. Мало повременив, опять к ней с вопросом Манефа:
- Может, страсти обуревают душу? Мир смущает? По-прежнему молчит Фленушка, а дыханье ее с каждой минутой становится порывистей.
- Может, враг смутил сердце твое? Полюбила кого? - понизив голос, спросила Манефа.
Молчит Фленушка. Но вскоре прервала молчанье глухими рыданьями.
- Что ж? - покачав печально головою, сказала Манефа.- Не раз я тебе говорила втайне - воли с тебя не снимаю... Втайне!.. Нет, не то я хотела сказать - из любви к тебе, какой и понять ты не можешь,- буду, пожалуй, и на разлуку согласна... Иди... Но тогда уж нам с тобой в здешнем мире не видеться...
- Матушка, матушка!- вскрикнула Фленушка и кинулась к ногам ее.