- Фленушка и то, слышь, руки на себя...- начал было Петр Степаныч.
- Дурила,- перебила его головщица.- Хлебнула маленько, ну и пошумела.
- Неужто в самом деле пить зачала? - тоскливо спросил Петр Степаныч.
- А что же не пить-то? - на ответ ему Марьюшка.- С этакой-то тоски, с этакой муки как иной раз не хлебнуть?.. Тебя бы посадить на наше место... И ты не стерпел бы... И тебе не под силу бы стало!
- Можно к матушке? - помолчав немножко, спросил Петр Степаныч.
- Спит,- отвечала Марьюшка.- К нам покамест пойдем, краля-то твоя дома...
И, взяв Самоквасова за руку, повела его по темным переходам.- Распахнув дверь во Фленушкины горницы, втолкнула туда его, а сама тихим, смиренным шагом пошла в сторону.
Фленушка сидела у стола, какое-то рукоделье лежало перед ней, но она до него не дотрогивалась. Взглянул Петр Степаныч и едва узнал свою ненаглядную похудела, побледнела, глаза до красноты наплаканы...
- Здравствуй, Фленушка! - радостно вскликнул он. В голосе его слышались и любовь, и тревога, и смущенье, и душевная скорбь.
Руками всплеснула Фленушка, стремительно вскочила со стула, но вдруг, неподвижно став середи комнаты, засверкала очами и гневно вскрикнула: