- С Дрябиными виделся, у Громова, у Василья Федулыча, раз-другой побывал,отвечал Самоквасов.
- Что они? - спросила Манефа,
- Славу богу, здоровы,- ответил Петр Степаныч.
- Рада слышать, что здоровы,- молвила Манефа.- Разговоров об наших трудных обстоятельствах у тебя с ними не было ли?
- С Дрябиными раза два говаривал, очень жалеют, и, по ихним словам, невозможно беды отвести. Милостыней обещались не покинуть вас, матушка...сказал Петр Степаныч.
- Спаси их Христос, а что Громовы?
- Не удосужился поговорить со мной Василий Федулыч. Не время ему было.
- Что же так?
- Гости на ту пору у него случились,- отвечал Петр Степаныч.- Съезд большой был: министры, сенаторы, генералы. В карты с ними играл, невозможно ему было со мной говорить!
- Гм! Спасительное дело в картах себе поставляет!..- с презрительной улыбкой, досадливо промолвила Манефа.- А дедовский завет не его дело помнить!.. Дураки, дескать, были у нас старики-то, мы люди умные, ученые! Дедушка-то Василья Федулыча гуслицким мужиком ведь был, капиталы пол Москвой скопил немалые и завещал своим детям, внукам и правнукам всячески и безотложно на вечные времена помогать нашим керженским обителям. Не по дедушке Василий Федулыч пошел, иного стал духу, иссякло в нем древлее благочестие!.. Уты, утолсте, ушире, дабы бога и честныя обители, во славу его согражденные.