Тихо, бережно взял он ее за руку. Опустив передник, она взглянула на него робким, печальным взором... Слезу заметила на реснице друга.
И полились у ней у самой из очей слезы. Горлицей, чуть слышно, воркует она, припав к плечу Самоквасова.
- А я думала... а я думала... бранить меня станешь... Корить, насмехаться!
- Насмехаться!.. Бранить!..- горько улыбнувшись, - заговорил Петр Степаныч.- Какое слово ты молвила?.. Да могу ли я над тобой насмехаться! Крепко прижалась к нему безмолвная Фленушка.
- Не я, Петя, пью,- заговорила она с отчаяньем в голосе.- Горе мое пьет!.. Тоска тоскучая напала на меня, нашла со всего света вольного... Эх ты, Петя мой, Петенька!.. Беды меня породили, горе горенское выкормило, злая кручинушка вырастила... Ничего-то ты не знаешь, мил сердечный друг! И надорванным голосом тихо и грустно запела:
Ноет сердце мое, ноет,
Ноет, занывает
Злодейки кручинушки
Вдвое прибывает.
Ах ты, молодость моя, молодость,