С ними век мне вековать,
Счастья в жизни не видать.
- Эх ты, Петенька, мой Петенька!.. Ох ты, сердечный мой! - вскликнула она, страстно бросаясь в объятья Самоквасова.- Хоть бы выпить чего!
- Что ты, Фленушка? Помилуй! - сказал Петр Степаныч.-Нешто тебе не жаль себя?
- Чего мне жалеть-то себя?..- с каким-то злорадством, глазами сверкнув, вскликнула Фленушка.- Ради кого?.. Не для кого... И меня-то жалеть некому, опричь разве матушки... Кому я нужна?.. Ради кого мне беречь себя?.. Лишняя, ненужная на свет я уродилась!.. Что я, что сорная трава в огороде - все едино!.. Полют ее, Петенька... Понимаешь ли? полют... С корнем вон... Так и меня... Вот что!.. Чуешь ли ты все это, милый мой?.. Понимаешь ли, какова участь моя горькая?.. Никому я не нужна, никому и не жаль меня...
- Про меня-то, видно, забыла,- с нежным укором сказал Самоквасов.- Нешто я не жалею тебя?.. Нешто я не люблю тебя всей душой?..
- Поди ты, голубчик! - с горькой усмешкой молвила Фленушка.- Не знаешь ты, как надо любить... Тебе бы все мимоходом, только бы побаловать...
- Да сколько ж раз я молил тебя, уговаривал женой моей быть?.. Сколько раз богом тебя заклинал, что стану любить тебя до гробовой доски, стану век свой беречь тебя...- дрожащим голосом говорил Петр Степаныч.
- Говорить-то ты, точно, это говаривал, и я таковые твои речи слыхивала, да веры у меня что-то неймется им,- с усмешкой молвила Фленушка.- Те речи у тебя ведь облыжные... Не раз я тебе говаривала, что любовь твоя, ровно вешний лед - не крепка, не надежна... Жиденек сердцем ты, Петенька!.. Любви такой девки, как я,- тебе не снести... По себе поищи, потише да посмирнее. Что, с Дуней-то Смолокуровой ладится, что ли, у тебя?
- Что она!.. Ровно неживая... Рыба как есть,-- с недовольством ответил Петр Степаныч.