- Сыскать-то где мне его, Тимофей Гордеич? - сказал Веденеев.- Знал бы я, где он скрывается, так не стал бы чиниться. Дохнуть бы не дал ему, разом скрутил бы!.. Да не могу добиться, где он теперь. Вот беда-то моя!
- Болтали намедни ребята - на другой день, слышь, либо на третий день Успенья за Волгу он удрал,- молвил старик Самоквасов.
- А он как раз через день после Успенья обещал мне деньги принесть,молвил Веденеев.
- Извольте видеть! - злорадно вскликнул Тимофей Гордеич.- Значит, он от вашего долга тягача-то и задал... Нет, уж вы, пожалуйста, богом вас прошу, не милуйте его. Упрячьте поскорее в долговую - пущай его отведает, каково там живется... Я бы, скажу вам откровенно, сам его давно бы упек - провинностей за ним достаточно, да сами можете понять, что мне неловко... Сродство, толков не оберешься, опять же раздел. А ваше дело особая статья, человек вы сторонний, вам ничего. Закон, мол, и вся недолга.. Нет уж, вы приструньте его, пожалуйста. Ввек не забуду вашего одолженья!.. Хотите, при вас расспрошу про него молодцов?
И крикнул какого-то Ваську. Лётом влетел вверх по лестнице парень лет двадцати, кровь с молоком, сильный, здоровый, удалый.
- Слушай, Васька,- властным голосом стал говорить Самоквасов.- Правду скажешь - кушак да шапка мерлушчатая; соврешь - ни к Рождеству, ни к святой подарков как ушей своих не увидишь... Куда Петр Степаныч уехал?
Замялся было Васька, но кушак и шапка, особенно эта заманчивая мерлушчатая шапка, до того замерещилась в глазах молодца, что, несмотря на преданность свою Петру Степанычу, все, что ни знал, рассказал, пожалуй еще кой с какими прибавочками.
- Коней за Волгу рядили,- сказал он.- При мне была ряда, я у них тогда на квартире случился. До Комаровского скита подряжали, на сдаточных.
- До Комарова? - молвил Тимофей Гордеич.- Ты ведь не то в прошлом, не то в позапрошлом году туда ездил с ним?
- Так точно-с, я самый с ним ездил,- отвечал Васька.- В прошлом году это было, четыре недели там выжили.