- Как думаешь, Васютка, зачем бы теперь ему в Комаров ехать? - ласково спросил Тимофей Гордеич.
- К Бояркиным, надо думать, поехал,- ответил Васютка.- У них завсегда ему пристанище.
- Не может быть,-- молвил на то Тимофей Гордеич.- Мать Таисея вечор у меня была и сама про него спрашивала.
- Нешто к Манефиным? - молвил Васютка.- Там зазнобушка есть у него...прибавил он, осклабляясь и тряхнув головой молодецки.
- Кто такая? - спросил Тимофей Гордеич.
-- Племянницей матушки Манефы зовут ее. В приемыши, слышь, взята... В скитах настоящего дела по этой части не скоро разберешь,- с усмешкой прибавил Васютка.- Фленой Васильевной звать ее.
- Что ж у него с этой Фленой? - спросил Самоквасов.
- Известно, что,- ухмыльнулся Васютка.- Соловьев по ночам вместе слушают-с, по грибы да по ягоды по лесочкам похаживают. Были у них ахи, были и махи, надо полагать, всего бывало. На эти дела в скитах оченно просто. Житье там разлюли-малина, век бы оттоле не вышел.
- Так ты думаешь, что он к этой Флене поехал? - немного помолчав, спросил Самоквасов.
- Так надобно думать,- ответил Васютка.- Как турился он ехать и укладывался, так я ему помогал... А он нет-нет, да и вздохнет, а вздохнувши, и промолвит тихонько: "Ах ты, Фленушка, Фленушка!" Безотменно к ней собрался.