- Хорошо, - сказал Сусалин и постучал ложечкой о чайную чашку. Стремглав вбежал половой, широко размахивая салфеткой.
- Вот что, любезный, - сказал ему Сусалин, - попроси ты у буфетчика чистый листок бумажки да перышко с черниленкой. На минутку, мол.
- Сейчас-с, - отрывисто промолвил проворный половой и полетел вон из комнаты.
Подали бумагу, перо, чернила. Сусалин сказал:
- Пущай каждый подпишет, сколько кто может внести доронинским зятьям наличными деньгами. Когда подпишетесь, тогда и смекнем, как надо делом орудовать. А по-моему бы так: пущай завтра пораньше едет кто-нибудь к Меркулову да к Веденееву и каждый свою часть покупает. Складчины тогда не будет, всяк останется при своем, а товар весь целиком из наших рук все-таки не уйдет, и тогда какие цены захотим, такие и поставим... Ладно ль придумано?..
- Ладно, ладно, - заголосили все опричь Орошина, Марка Данилыча и Белянкина. У них у троих было что-то свое на уме.
- С молодших начинай, - пропищал Седов. - Большаки добавят, чего у мелкоты не хватит.
Белянкин протянул руку за бумагой, промолвив:
- Слабей меня здесь нет никого.
И подписал. Лист пошел вкруговую. Когда все, кроме первейших тузов, подписали его, лист подали Орошину.