Надменно передвинул он его к Смолокурову.
- Марко Данилыч завсегда говорит, будто я много его богаче, - с усмешкой сказал Онисим Самойлыч. Хоша это и несправедливо, да уж пущай сегодня будет по его. Уступаю... Пущай наперед меня пишет.
Усмехнулся Марко Данилыч, переглянувшись с Белянкиным. Не говоря ни слова, взял он перо, сосчитал, на сколько подписано, и затем, подписавшись на триста тысяч, подвинул лист к Орошину.
Вздел очки Онисим Самойлыч и весь посоловел, взглянув на бумагу.
- Мне-то что ж осталось? - злобно вскликнул он, глядя зверем на Марка Данилыча.
Никто ни слова, а Онисим Самойлыч больше да больше злобится, крепче и крепче колотит кулаком по столу. Две чайные чашки на пол слетело.
- Подписывайтесь, - с легкой усмешкой сказал ему Белянкин. - После сделаем разверстку.
- Убирайся ты к черту с разверсткой!.. - зарычал Орошин, бросая на стол подписной лист. - Ни с кем не хочу иметь дела. Завтра чем свет один управлюсь... Меня на это хватит. Дурак я был, что в Астрахани всего у них не скупил, да тогда они, подлецы, еще цен не объявляли... А теперь доронинской рыбы вам и понюхать не дам.
И, плюнув, скорыми шагами пошел вон из комнаты. Рыбники, кроме Марка Данилыча да Белянкина, головы повесили... "Рубль на рубль в две-три недели - и вдруг ни гроша!" - думали они. Злобились на Орошина, злобились и на Марка Данилыча.
Взял Смолокуров подписной лист и громко сказал честной компании :