- Дело добровольное: хотите берите, не хотите - просить не станем, - с улыбкой молвил Веденеев.
- Конечно, в этом спору быть не может, - сильно нахмурясь, отозвался Марко Данилыч. - Только послушайте вы меня, Дмитрий Петрович. Жизнь моя, вы сами знаете, не коротенькая. Чего, живучи на свете, не навидался я, вот уж именно, как пословица молвится: "И в людях живал, и топор на ногу обувал, и топорищем подпоясывался". Так я, по моей старости и опытности, скажу вам, Дмитрий Петрович: старые обычаи проставлять не годится - наши отцы, деды, прадеды не глупее нас с вами были, а заведенных порядков держались крепко. С умом, значит, делали. И по писанию выходит то же. Сказано: "Горе народу, иже отеческая предания преставляет". Где, сударь Дмитрий Петрович, новизна, там и кривизна. Поверьте мне - недаром дожил я до седых волос. - Да нельзя же ведь, Марко Данилыч, и старым-то одним жить, - сказал Веденеев. - Времена и лета переходчивы. Что встарь бывало хорошо, то в нови зачастую никуда не годится.
- А все-таки не след ломать старое, - молвил Марко Данилыч. - Крой новый кафтан, да к старому почаще прикидывай, а то, пожалуй, не впору сошьешь.
Ничего на то не ответил Веденеев. Смолокуров меж тем вынул узелок из кармана, развязал его и подал пачки ассигнаций.
- Должок припас, - сказал он. - Извольте сосчитать и расписочку, как водится.
- Какой вы поспешный! - улыбнувшись, молвил Веденеев. - Срок-от ведь завтра еще...
- Не опоздано, значит, - сказал Марко Данилыч, смакуя лянсин. - Чаек-от новый, видно, купили? - спросил он.
- Где ж еще нового теперь достать? - развязывая пачки, сказал Дмитрий Петрович. - У кяхтинских дела еще не начинались. Это прошлогодний чай, а недурен; нынешний, говорят, будет поплоше, а все-таки дороже.
Не слыхал, - промолвил Марко Данилыч и снова принялся за стакан. Веденеев продолжал деньги считать.
- Семьдесят пять тысяч? - сказал Дмитрий Петрович, вопросительно посмотрев на Смолокурова.