- Добро пожаловать, милости просим, сударыня, - встречая в сенях Дарью Сергевну, радушно привечала ее Аграфена Ивановна. -Только уж вы не обессудьте на наших недостатках. Было, матушка, время, и нас из хороших людей не выкидывали, и мы живали в достатке, и у нас дом полная чаша был, да вот господь горем посетил. Согрешили перед ним мы, окаянные. В разор теперь пришли... Божья воля да царский указ - супротив них не пойдешь!.. Сиротствуем, слезами обливаемся, а роптать не ропщем - хранил бог от такого греха. Ему, батюшке, свету, известно, что с коим человеком надо поделать... Святая воля!.. Скорбеть скорбим, а ропотом дал господь, - не согрешали.
И поникла головой и тяжелым вздохом облегчила грудь.
- Садитесь, матушка, - обметая передником лавку в красном углу под иконами, сказала Аграфена Ивановна.
- Садитесь, сударыня, гостья будете. Аннушка, возьми-ка там в чулане яичек да состряпай яиченку.
- Зачем это? Полноте, пожалуйста! Совсем этого не нужно, - сказала Дарья Сергевна.
- Как же можно, сударыня? Без того нельзя. Мы ведь тоже люди крещеные, свят закон памятуем: "Сущего в пути напой, накорми, без хлеба, без соли из дома своего не отпусти", - сказала Аграфена.
- Нет, пожалуйста, не хлопочите, матушка. Напрасно утруждаете себя, возразила Дарья Сергевна. - Лучше вот что: скажите моему кучеру, поискал бы у кого-нибудь на селе самоварчика. Чай, сахар у меня есть, и вы бы со мной искушали.
- Ох, самоварчик, самоварчик! - скорбно вздохнув, проговорила Аграфена Ивановна, и слезы навернулись на глазах ее. - Два у нас было самовара; раза по три да по четыре на дню-то чаи распивали. Бывало, кто из сторонних как переступит порог в избе, сейчас самовар, на стол... Дарёнушка! - кликнула в сени Аграфена Ивановна, и на зов ее вошла молодая девушка, такая же высокая, стройная, как и Аннушка, такая ж, как и сестра ее была бы она и красивая, да оспа лицо ей попортила. - Сбегай, родная, к Родивону Захарычу, покучься у него самоварчика. Гостей, мол, господь кнам прислал - чайку испить гостям желательно.
Не говоря ни слова, схватила Даренушка с печи заплатанный шушун и, накрывшись им с головы, пошла по материнскому приказу. Как ни уговаривала ее Дарья Сергевна не ходить в такую непогодь, она-таки пошла.
- Вон какая грязь, а дождик так и хлещет! - говорила Дарья Сергевна.