- Многих знала, всех от первой до последней знала я, сударыня, - сказала Аграфена Ивановна. - Не знаю только, в живых ли теперь они. Знала матушку Таифу, матушку Аркадию, матушку Виринею-келаря даже очень близко знала, а живы ль они теперь, того уж не знаю.
- Живы, - молвила Дарья Сергевна. - Все три живы.
- А нешто вы бывали в скитах? - спросила Аграфена Ивановна.
- Больше шести годов у матушки Манефы выжила я в обители, - отвечала Дарья Сергевна. - Сродница моя, дочка купца Смолокурова, обучалась там, так я при ней жила. Всех знаю: и матушку Таифу, теперь она в казначеях, и уставщицу мать Аркадию и Виринею, эта по-прежнему все келарничает.
- Ну вот, сударыня, до чего мы с вами договорились. Так впрямь и в Комарове живали и матушек тамошних знаете, - молвила Аграфена Ивановна. - А матушка Неонила здравствует ли? Подруга была мне самая ближняя, самая любимая, Натальей Васильевной в беличестве-то звали ее.
- Лет пять как преставилась, - сказала Дарья Сергевна. - Я еще застала ее в обители. Хворая была такая, немощная сама, бывало, все у бога просит, чтоб прибрал ее с сего света поскорее.
- Эх, Натальюшка, Натальюшка! - с глубоким вздохом промолвила Аграфена Ивановна и, встав с лавки, положила перед иконами семипоклонный начал за упокой души рабы божией инокини Неонилы.
Пока у хозяйки с гостьей шли разговоры про Манефину обитель, воротилась с самоваром и чайным прибором Даренушка, в то же время Аннушка пришла из задней избы с яичницей. Дарья Сергевна с хозяйкой и ее дочерьми села за чай.
- Что вы, сударыня, осмелюсь спросить вас, в дальний путь отправляетесь аль куда неподалеку отсель едете? - спросила Аграфена Ивановна.
- Сюда было ехала, матушка, да, кажется, понапрасну. Никакого толка добиться не могла, - ответила Дарья Сергевна. - Утишится, бог даст, гроза, прояснится на небе, поеду домой обратно. Мы ведь не дальние наш-от город всего верст сорок.