- А в которой обители? - еще спросила Дарья Сергевна.
- В Манефиной, сударыня, - ответила Аграфена. - Возле самого Каменного Вражка. Много уж тому времени-то. Двадцатый теперь год, как услали моего хозяина, да двадцать два годочка, как жила с ним замужем.
Больше сорока годов, стало быть, тому, как я из обители.
- Уходом? - улыбнувшись, спросила Дарья Сергевна.
- Знамо, уходом, - также улыбнувшись, ответила Аграфена Ивановна. - Нешто из обители девку честью отпустить можно? Так не полагается, сударыня.
- А какая мать при вас в игуменьях сидела? - спросила Дарья Сергевна.
- Матушка Екатерина, - отвечала Аграфена Ивановна. - Строгая была старица, разумная, благочестивая. Всяким делом управить умела. И предобрая была - как есть ангел во плоти, даром что на вид сурова и ровно бы недоступная. Настоящая всем мать была. И необидливая - все у нее равны бывали, что богатые, что бедные; к бедным-то еще, пожалуй, была милостивей.
- А нынешнюю игуменью знаете? - спросила Дарья Сергевна.
- Как же не знать матушку Манефу? - сказала Аграфена Ивановна. - При мне и в обитель-ту поступила. В беличестве звали ее Матреной Максимовной, прозванье теперь я забыла. Как не знать матушку Манефу? В послушницах у матери Платониды жила. Отец горянщиной у ней торговал, темный был богач, гремел в свое время за Волгой... много пользовалась от него Платонидушка.
- А еще кого из теперешних обительских знаете? - спросила Дарья Сергевна.