- На добром слове благодарны. С приездом проздравляем!. . Всякого добра пошли тебе господи!. . Жить бы тебе сто годов с годом!. . Богатеть еще больше, из каждой копейки сто рублев тебе! - весело и приветливо заголосили рабочие.
- Вашего хозяина господь недугом посетил, - сказал Патап Максимыч. Болезнь хоша не смертная, а делами Марку Данилычу пока нельзя займоваться. Теперь ему всего пуще нужен спокой, потому и позвал он меня, чтобы распорядиться его делами. И только мы с ним увиделись, первым его словом было, чтобы я вас рассчитал и заплатил бы каждому сполна, кому что доводится. Вот я и велел Василью Фадеичу составить списочек, сколько кому из вас денег заплатить следует. Кому кликну, тот подходи... Пимен Семенов!.
Выступил из толпы молодой широкоплечий парень, волосом черен, нравом бранчлив и задорен. Всем взял: ростом, дородством, шелковыми кудрями, взял бы и очами соколиными, да они у Пимена завсегда подбиты бывали. Подошел он к Чапурину, шапку снял и глядит бирюком - коли, мол, что не так, так у меня наготове кулак.
- За девять рублей рядился? - спросил у него Патап Максимыч. - За девять рублев в месяц, - нахально ответил Пимен Семенов, глядя в упор на Чапурина.
- Расчету за последний месяц не дано?
- За месяц с тремя днями, - сказал Пимен и стал брюхо чесать.
- Значит, следует тебе девять рублей девяносто копеек? - спросил Патап Максимыч.
- Так, видно, будет, - несколько помягче отвечал Пимен Семенов.
- Праздников не вычитает, - зашептали в артели, не то что Смолокуров. У того праздники из счету вон, а в субботу, если в баню пойдешь, вычет за половину дня.
- Да ведь это не сам он, а вот анафема эта - Васька Фадеев, - заговорили было иные.