- Вот куда ты запропастилась, а я искала, искала тебя... Что за охота ходить сюда?.. Больше часа искала я тебя по саду... Здесь сыро, мокро - пойдем лучше в сад!.. Еще простудишься... И лягушек здесь множество... Мы никогда сюда не ходим.
Все исчезло, все смолкло от первого звука Варенькина голоса. Молча опустилась Дуня на скамью. Из светлого рая да вдруг на скорбную землю!.. Не знает, что и сказать... Досадно ей на Вареньку. Зачем нарушила сладкий покой ее? Зачем исчезли прекрасные виденья? Зачем смолкли чудные голоса?..
- А я, искавши тебя, в богадельню заходила, - продолжала Варенька. - У Матренушки целый собор... Хочешь послушать людей "малого ведения"? Много их там. Непременно опять станут толковать про Данила Филиппыча, про Ивана Тимофеича. Ежели хочешь, пойдем. Только не в богадельню, - в вишенье станем. При нас не станут много говорить. Пойдем, послушай.
- Постой! - молвила Дуня, отстраняя рукой Вареньку. - Я устала... Отдохнуть бы мне...
- Так лучше в саду отдохнешь, - сказала Варенька. - Здесь место глухое. Нарочно забросили его, чтобы сторонним этих окон не было видно. Это ведь сионская горница, - прибавила она, указывая на окна нижнего этажа. - Эти восемь окон сионской горницы, рядом в три окна кладовая, тут сложены белые ризы (Белые ризы - рубашки, надеваемые божьими людьми для радений.), знамена, покровцы и свечи. А дальше окна из одевальных комнат.
Бессознательно глядела на все Дуня, думая совсем о другом. Она все еще была под влиянием только что исчезнувшего виденья.
- Пойдем же в сад, - стояла на своем Варенька. Нельзя здесь оставаться. Простудишься!
И, взявши Дуню за руку, почти насильно повела ее за собой. Сели в саду на скамью под широко раскинувшимся дубом, что высился перед входом на длинную дорожку, по бокам обсаженную столетними липами. Напрасно Варенька заводила разговоры. Дуня ни одним словом не отзывалась ей - все еще не выходило у нее из памяти недавнее виденье... И об отце раздумалась, и было ей жалко его, и опять стало занывать ее сердце при воспоминанье, как он теперь один коротает время и возле него нет ни души, чтобы пожалела его, приласкала, приголубила. "Одна я умею ему угодить, - думает она, - одну меня только любит он... А меня-то и нет при нем. Ждет... Как тут быть?.."
Будто поняла Варенька, о чем Дуня перелетные думы раскидывает. Вспомнив, что утром получила она письма, повела речь об отъезде ее из Луповиц.
- Недолго придется нам пожить с тобой, - сказала она. - Скоро надо будет распрощаться... Когда-то в другой раз увидимся? Кто знает?.. Может быть, навсегда распростимся, на всю жизнь.