- Точно,-- заметил отец Анатолий и еще икнул на всю келью.
- Благословите, ваше высокопреподобие, на обратный путь,- сказал Пахом, подходя к игумену под благословенье.
- Постой, друг, погоди. Дай маленько сообразиться с мыслями,- сказал игумен Пахому, не подавая благословения.- Как бы это нам обладить по-хорошему? Отец Анатолий, как бы это?
- Мнение мое таково же, как и вашего высокопреподобия,- молвил казначей, сопровождая ответ свой икотой.
- Хоть бы водицы испил,- молвил игумен.- Слушать даже болезненно. Поди к келейнику - он даст тебе напиться. Да как стакан-от в руки возьмешь, приподними его да, глядя на донышко, трижды по трижды прочти: "Помяни, господи, царя Давида и всю кротость его". Помогает. Пользительно.
Безмолвно поднялся с места отец Анатолий и, с поникшей главой и долу опущенными глазами, пошел из кельи. Молчал игумен, молчал и Пахом.
- Какое ж будет решенье от вашего высокопреподобия? - спросил, наконец, Пахом.
- Не знаю, друг, что и сказать тебе,- покачивая в раздумье головой, сказал отец Израиль.- Дело-то опасное. Сам посуди! И обители изъян - ропот пойдет, молва меж братии. И Марье-то Ивановне желательно угодить и владычного-то гнева страшусь. "Ты, говорит, не смей Софрона никуда пускать". Так и сказал этими самыми словами. "И без того, говорит, много толков обносится про него, а читывал ли, говорит, ты "Духовный регламент" Петра Великого? Помнишь ли, что там постановлено о ханжах и пустосвятах, а равно и о разглашении ложных чудес и пророчеств?.." Вот какие слова говорил владыка. Доложи господам, отец, мол, игумен рад бы всей душой, да опасается - в ответ не попасть бы.
- Так уж благословите меня, ваше высокопреподобие, в путь отправляться,снова подходя к благословению, молвил Пахом.
- Да ты повремени, отдохни сколь-нибудь,- сказал Израиль, не подавая благословения.- Обожди маленько, обедня отойдет сейчас, в трапезу пойдешь, преломишь хлеб с братиею. Сам-то я не совсем домогаю, не пойду, так отец Анатолий тебя угостит.