- Крепка, не проломают,- самоуверенно сказал на то Патап Максимыч и повел совсем про другое речь.
- Как озими на Узенях? - спросил он у шурина.
- Озими хорошие,- отвечал Никифор.- После Покрова зажелтели было, потому что с Семенова дня дождей не было ни капельки, погода сухая, а солнышко грело, ровно летом, ну а как пошли дожди да подули сиверки, озимые опять зазеленели.
- У Зубкова как? - спросил Патап Максимыч.
- Хорошо, очень даже хорошо,- отвечал Никифор.
- А на моих хуторах, что переснял я у Зубковых, случилось тебе быть? спросил Чапурин.
- Как же. Нарочно два раза туда заезжал. Все осмотрел,- отвечал Никифор Захарыч.
- Ну, что же?
- Да ничего, все слава богу, сказал Никифор.- Озими тоже зазеленели, скот в теле, овса, сена, яровой соломы и всякого другого корма до будущего хлеба с залишком будет, приказчики на хуторах радивые, рабочий народ всем доволен, соседские, слышь, завидуют ихней жизни.
- Весной, даст бог, сам сплыву, кстати же надо будет с казной новые условия писать, прежним-то к осени предбудущего года сроки минут. Беспременно поеду, коли жив буду,- сказал Патап Максимыч.- Ступай повидай сестру-то,прибавил он.- Плохо, брат, ее дело, больно плохо... Не знаю, что и будет, какую волю господь сотворит над ней. А сохрани бог, не станет Захаровны, сгинет дом и пропадет моя головушка!.. Как жить с этой дурищей Прасковьей да с ее мужем бездельником?.. Мука будет одна... Да повидай внучонка, Захарушку-то, что наша дурища принесла... Пойдем, Никифор, пойдем, любезный ты мой, к Захаровне.