- Вы лучше меня знаете, я ничего в этих делах не понимаю. Делайте, как надо по-вашему, а я наперед на все согласна,- промолвила Дуня.
Патап Максимыч подробно рассказал ей предположения свои насчет Никифора и Чубалова. Дуня во всем согласилась с ним.
- А пройдут шесть недель, тогда не переехать ли тебе с Дарьей Сергевной к нам в Осиповку? И у Груни поживешь,- сказал Патап Максимыч.- На людях все-таки меньше тоски.
- А дом-от как же покинуть? Его на чьи руки оставить? Сколько ведь в нем имущества! - возразила Дарья Сергевна.
- Надо хорошенько будет попросить Герасима Силыча,- сказал Патап Максимыч.- Он за всем присмотрит. Да вот еще что думаю - для чего вам оставаться в здешнем городе, не лучше ль в ином месте устроиться домком? Из близких у вас здесь ведь нет никого. Ни единого человека нет, кого бы можно было пожалеть, с кем бы прощаться было тяжело.
- Ах, батюшка Патап Максимыч,- возразила Дарья Сергевна.- А могилки-то родительские как же, останутся?
- На помины можно ездить сюда,- молвил Патап Максимыч.
- Конечно, можно,- сказала Дарья Сергевна.- Да с домом-то как же расстаться? Дунюшка родилась ведь в нем, в нем и выросла, и радости в нем видела, и горя пришлось дождаться... Тяжело ей будет, Патап Максимыч, с родительским домком расставаться, ой как тяжело.
- Что скажешь на это, Дуня?- спросил Чапурин.
- Что мне дом?- грустно она отвечала.- Что теперь мне в нем дорогого? Не глядела бы ни на что. Одна отрада была, одно утешенье - тятенька голубчик, а вот и его не стало... Одна на свете осталась безродная. И залилась слезами.