- Конечно,- сказала Аграфена Петровна, обращаясь к Дуне,- конечно, ты здесь одна с Дарьей Сергевной пропадешь с тоски, а за Волгой будешь не одна. Бог даст, твое горе мы и размыкаем. Вы уж не противьтесь, Дарья Сергевна, право, и самим вам отраднее будет у нас, чем здесь, в опустелом доме.
- По мне, что ж? Я здесь, так здесь, за Волгой, так за Волгой,- не совсем довольным голосом ответила Дарья Сергевна.- Жить мне недолго, а где в сыру землю ни зароют - все равно. Поверх земли не оставят же.
- Так как же, Дуня? Решай,- сказала Аграфена Петровна.
- У меня теперь новый тятенька,- потупив глаза, тихо промолвила Дуня.- Как прикажет, так и сделаю; из его воли не выступлю.
- Ну вот и прекрасно, вот мы и устроим, как только можно лучше,- целуя Дуню, припавшую головкой к его плечу, сказал глубоко тронутый Патап Максимыч.
- С домом-то как же? - всхлипывая от подступивших слез и печально повесивши голову, спросила Дарья Сергевна.
- Выищется покупатель, продадим, хоть и убытка придется принять, не то отдадим внаймы - это уж нам Герасим Силыч устроит,- сказал Патап Максимыч.
Потом еще довольно потолковали о распоряжениях, какие надо сделать. Дуня казалась спокойнее прежнего. Заметивши это, Чапурин сказал:
- Теперь бы надо сундук вскрыть, а то толкуем мы, толкуем, а все равно в потемках бродим. Надо узнать, сколько наличного капитала, сколько векселей, опять же там и счета, покойник-от сам ведь их вел, своей рукой писал. А может статься, найдется и последняя его воля.
- Вскрывайте,- сказала Дуня, подавая ключи Патапу Максимычу.