Чубалов ошеломлен был такими милостями, о каких и в голову никогда ему не приходило. Особенно поразили его обещанные проценты с продажной цены. "Ведь это, мало-мало, десять тысяч целковых. Буду богаче, чем тогда, как воротился в Сосновку, да к тому ж и расходов таких, как тогда были, не предвидится. Истинно божеская милость мне, грешному, выпала!"
Молча взял он пятьсот рублей, поклонился Патапу Максимычу и, подойдя к Дуне, сказал:
- Вы, Авдотья Марковна, столько благодеяний мне оказали, что буду я теперь неустанно бога молить, да устроит он ваш жизненный путь. Пошли вам господи доброго и хорошего сожителя, дай бог удесятерить достатки ваши, дай вам бог во всю вашу жизнь не видать ни горя, ни печалей. А я, после таких ко мне милостей, вековечный и верный служитель ваш. Теперь ли, после ли когда, для вас на всякую послугу готов.
- Очень рада, Герасим Силыч, что мы с вами поладили и вы не отказались оказать сироте помощь,- с ясной улыбкой проговорила Дуня.
- Не я вам, а вы мне, Авдотья Марковна, великую, неслыханную помощь являете,- со слезами на глазах ответил Чубалов.- Богачом хотите сделать меня. Воздай вам господи!
- Герасим Силыч,- сказала, потупивши светлые очи, Дуня Чубалову.-- Ведь у вас тятенька покойник выменял икону преподобной мученицы Евдокии. Ангел мой. Теперь уж больше года та икона возле кровати в изголовьях у меня стоит.
- Точно так, Авдотья Марковна, Марко Данилыч у меня ту икону выменял,отвечал Чубалов.- Редкостная икона, царским жалованным изографом при святейшем Филарете, патриархе московском, писана. Комнатная была у благочестивой царицы Евдокии Лукьяновны.
- И Марка Евангелиста икона, что у тятеньки покойника при гробе в головах стояла,- тоже от вас?
- И ее у меня же выменял. Она баронских писем, совсем почти фряжская. Эта много будет попростее, чем икона вашего ангела, и помоложе,- сказал Герасим Силыч.
- А нет ли у вас иконы святителя Амвросия Медиоланского? - спросила Дуня.