- А ведь я было на усаде хотел особый дом для нее ставить; теперь, значит, не нужно? - сказал Патап Максимыч.- Когда свадьба-то?
- Об этом не заводили еще речей, да, признаться, и некогда было,- отвечала Аграфена Петровна.- А по-моему бы так: до филипповок с приданым да с тем и другим не управиться нам; хоть бы тотчас после Крещенья свадьбу сыграть. Тем временем Петр Степаныч дом купит и уберет его, как надобно. Это время Дуня у меня бы аль у тебя погостила. А венчаться им в городе и лучше бы всего в единоверческой, тамошний-то венец покрепче сидит на голове. Опять же Петр Степаныч сам говорил мне, что при их достатках, ежели повенчаются они у проезжающего священника, того и гляди доносы пойдут да суды. С Дуней об этом я еще не говорила, а думаю, что и она будет не прочь обвенчаться в единоверческой.
- И распрекрасное дело,- сказал Чапурин.- Что там ни говори, попы наши да скитские келейницы, как ни расписывай они свою правоту, а правда-то на той стороне, не на нашей.
Было уж поздно, наступала полночь, яркими, мерцающими звездами было усеяно темно-синее небо. Простившись с Груней, Патап Максимыч из душных горниц пошел на улицу подышать свежим воздухом. Видит - возле дома Ивана Григорьевича сидит человек на завалинке. Высоко он держит голову и глядит на небесные светочи. Поближе подошел к нему Патап Максимыч и узнал Самоквасова.
- Наше вам почтение,- слегка приподнимая картуз, сказал Чапурин.
- Ах, здравствуйте!.. здравствуйте, Патап Максимыч,- вскочив с завалины, с живостью вскликнул Самоквасов.- Слышал, слышал я о вашем приезде, только свидеться не удалось пока.
- У Груни я посидел,- ответил Чапурин,- а теперь вышел на сон грядущий вольным воздухом подышать. А вы здесь какими судьбами?
- Да вот вздумалось у Аграфены Петровны погостить, - отвечал Петр Степаныч. Ивана-то Григорьевича дома нет, а я не знал о том. Да наша хозяюшка такая ласковая, приветливая, хлебосольная, как и сам Иван Григорьич.
- Дела, что ли, какие до него? - спросил Чапурин.
- Особенных пока не заводилось. А кой о чем надо посоветоваться. Вот я и приехал,- отвечал Петр Степаныч.